ПРОДОЛЖИТЕЛЬНЫЙ ПЕРИОД ЗРЕЛОГО СЛУЖЕНИЯ 1861-1886

Метрополитен Табернакл (Метропольская скиния)
Пусть Бог пошлет на нас Свой огонь — и служитель все больше и больше затеряется в своем Господе. Мы тогда станем меньше говорить о проповеднике и больше — о проповедуемой истине…
Что же случится, если огонь придет на нас и будет больше видно Господа, чем проповедника, — что тогда будет? Я полагаю, что наша церковь увеличится тогда до двух, трех и даже четырех тысяч… Наш лекционный зал внизу будет переполнен на каждом молитвенном собрании, и мы увидим здесь молодых людей, посвящающих себя на служение Богу; вырастут новые служители, которые будут научены и посланы, чтобы понести священный огонь в другие концы земли… Если Бог благословит нас, Он сделает нас благословением для многих других.
Пусть только Бог пошлет огонь — и обратятся самые отъявленные грешники из окружающих районов. Переменится жизнь тех, кто живет в грязных притонах, пьяницы бросят свои стаканы, ругатели раскаются в своих хулениях, развратники оставят свои похоти:
Сухие кости восстанут и покроются телом, каменные сердца превратятся в плотяные.
Выдержки из первой проповеди Сперджена
в Метрополитен Табернакл 31 марта 1861 г.

Когда Сперджен прожил в Лондоне примерно два года, начали созревать планы о строительстве новой большой церкви.
Несмотря на горячую поддержку служения Сперджена со стороны диаконов и членов церкви, некоторые все же ставили вопрос о целесообразности такой постройки. Всего лишь тридцать лет назад красноречивый пресвитерианский проповедник Джеймс Ирвинг взбудоражил весь Лондон, и для него построили величественное церковное здание. Но потом интерес публики к нему быстро пропал, и некоторые боялись, чтобы то же самое не произошло со Спердженом, иначе и его церковь останется с пустым зданием и огромными долгами.
Но подавляющее большинство членов церкви было за осуществление проекта. За пять тысяч фунтов был куплен прекрасный участок возле Ньюингтон Баттс. Это оживленное место располагалось на юг от Темзы, где соединялись три городские магистрали. Был также разработан план постройки здания на 3 600 сидячих и около 2 000 стоячих мест.
Новую церковь решили назвать "Метрополитен Табернакл". Сперджен большое значение придавал греческому стилю архитектуры постройки. По его мнению, этот стиль наиболее приемлем для евангельских христиан, поскольку Новый Завет был написан на греческом языке.
Все эти подготовительные мероприятия занимали много времени, но Сперджен старался отдавать служению еще больше сил, когда предоставлялась такая возможность.
Помимо прочих дел, он выступал с речью перед самым большим количеством людей, какое было за все его служение. В это время в Индии поднялся мятеж против британского господства, и по этому поводу планировалось провести служение национального смирения. Оно должно было состояться в Хрустальном Дворце, и выступать должен был человек с таким голосом, который был бы слышен в этой гигантской аудитории — таким человеком был Ч.Х. Сперджен.
За день до назначенного срока он пришел во Дворец, чтобы прикинуть, как лучше провести служение. Здание не было рассчитано для собраний, и, чтобы проверить акустику, Сперджен несколько раз громко произнес слова Писания: "Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира". Эти слова услышал рабочий, что-то делавший внутри здания. Через несколько дней этот рабочий пришел к Сперджену и сказал, что услышанные слова коснулись его сердца, и он через них пришел к познанию Господа Иисуса Христа.
На служение пришло 23 654 человека — именно такое число людей было подсчитано при входе в зал. Без сомнения, в то время это было самое большое за всю историю собрание людей, слушающих человеческий голос внутри помещения.
В своей проповеди Сперджен осуждал действия англичан в Индии. Он призывал к национальному покаянию и смирению. В этой проповеди не было ни слова похвалы в адрес правительства. Он порицал то, как Англия относилась к Индии и напоминал, что только праведность возвышает народ. Было собрано пожертвование на помощь раненным во время восстания в сумме 675 фунтов. После этого служения, которое состоялось в среду вечером, Сперджен так выдохся, что проспал без перерыва сутки с половиной. Он проснулся только в пятницу утром.
Главной задачей Сперджена в то время был сбор денег на постройку Табернакл.
По предварительным оценкам, требовалось 13 000 фунтов, и он придерживался принципа, что в деле Господнем никогда нельзя влезать в долги. Расходы на строительство церковного здания должны быть покрыты до того, как оно вступит в эксплуатацию, поэтому он рассчитывал взять на себя ответственность за обеспечение значительной части требуемой суммы.
Для начала он прочитал по будничным дням серию лекций в Экзетер Холле. Он говорил на общеобразовательные темы, и после каждой лекции проводился денежный сбор. Кроме того, он разъезжал с проповедями по многочисленным приглашениям, насколько позволяла возможность. Если путь был близким, то он ехал на лошади или в повозке, а на длинные дистанции отправлялся на поезде, езда на котором в те времена была весьма утомительным занятием. Оставаясь на ночлег в каком-нибудь доме, он обычно просил тишины и уединения, говоря, что его утомляет толпа, обращающаяся с ним, как со знаменитостью. Рассказывают, что однажды он остановился на ночь в маленькой гостинице и попросил разбудить его в пять утра, чтобы успеть на поезд. В три часа ночи в дверь постучал какой-то молодой человек, и когда Сперджен, наконец, проснулся, тот сказал ему: "Сэр, я только хотел вам напомнить, что вам осталось спать всего два часа!"
Посещая по приглашению различные церкви, Сперджен предлагал, чтобы половина денежного сбора после его проповедей шла на нужды церкви, а половина — на постройку его новой Табернакл. Такое предложение было всегда вполне приемлемым, но иногда он усматривал какие-то особые нужды, — например, брат-крестьянин несколько лет страдает от неурожая или у служителя с большой семьей доход составляет всего 60 фунтов в год — и тогда он оставлял весь сбор на такого рода нужды.
Занимаясь такого рода посещениями, Сперджен провел несколько дней в Ирландии. Поначалу многие сочли его слабее, чем их известный евангелист Грэттен Гиннес, но вскоре забыли подобные человеческие сравнения и были захвачены проповедью Евангелия из уст Сперджена.
Такой напряженный график путешествий и проповедей вскоре оказался для него слишком непосильным. По возвращении из Ирландии он занемог и в течение почти месяца не мог продолжать работу. Это был первый признак того, что его здоровье пошатнулось и всю оставшуюся жизнь его труды часто будут сопровождаться мучительными телесными недугами.
И все же, едва поднявшись на ноги после недуга, он снова стал работать в полную нагрузку. Пополудни 15 августа 1859 года был заложен первый камень в основание Табернакл. Хотя дело было в будничный день (четверг), на событие пришло около 3 000 человек. Председательствовал всеми уважаемый баронет-христианин сэр Мортон Пето. Сперджен и его отец выступили с речью. Под камень был положен большой глиняный кувшин с Библией, баптистским исповеданием веры, песенником д-ра Риппона и программой дня. Вечером состоялось еще одно собрание. В этот день было собрано пожертвований более чем на 4 000 фунтов.
Сперджен передавал на строительство Табернакл также и доходы от продажи своих проповедей. Проповеди публиковались каждую неделю и распространялись среди подписчиков в Британии, Канаде, Австралии и Новой Зеландии, а переводы проповедей — в Германии, Голландии, Франции, Италии и Швеции. Кроме того, в конце каждого года печатался сборник, содержащий пятьдесят две проповеди, который имел такой же спрос в международном масштабе.
Американцам было мало только читать Сперджена — они хотели также и послушать его проповеди. Он получил несколько приглашений посетить Соединенные Штаты. В первом приглашении ему предлагался гонорар в 10 000 фунтов за четыре проповеди в грандиозном и вместительном музыкальном зале в Нью-Йорке. Нам не известно, решил ли Сперджен ехать в Америку, но какая-то лондонская газета сообщила, что решил и отбывает из Англии в апреле, чтобы проповедовать в Рочестере, Бостоне или Филадельфии, а также в Нью-Йорке.
Но эти планы были вскоре нарушены с обеих сторон.
В то время в Англии находился некий молодой человек, сбежавший от рабовладельца в Северной Каролине, который рассказывал о своих мытарствах. Он был хорошим христианином, и Сперджен пригласил его на вечернее богослужение, чтобы он рассказал о своих страданиях и бегстве.
Проблема рабства разделяла американское общество на две враждующие стороны и привела затем к гражданской войне. Сперджен резко осуждал рабство. Многие американцы, как на севере, так и на юге Штатов, требовали, чтобы Сперджен недвусмысленно выразил свою позицию по этому вопросу, и по их просьбе он написал статью для американских газет.
Я ненавижу рабство всеми силами моей души, и хотя я разделяю трапезу за столом Господним с людьми различных вероисповеданий, все же с рабовладельцами я никогда не стану иметь никакого общения. Поскольку мне часто задают вопросы на эту тему, я счел своим долгом выразить свое глубокое отвращение к этому злу, и для меня принять в церковь человекохищника было бы то же самое, что принять человекоубийцу.
Естественно, такое заявление вызвало шквал протестов, особенно в южных штатах. В некоторых местах сожгли портреты Сперджена, американские издатели прекратили печатать его проповеди, многие газеты призывали читателей уничтожить уже напечатанные и не приобретать его публикации в будущем. Таким образом, доходы от продажи проповедей в Америке резко сократились.
Сперджен понимал, что его заявление вызовет сильную оппозицию, поэтому такая реакция его не удивила. Однако он был настроен против рабства столь решительно, что не мог поступить иначе, так что его финансовые потери были добровольными.
Тем не менее, деньги продолжали поступать из других стран. Поставив своей целью проповедь Евангелия и сбор средств, Сперджен провел несколько дней в Уэльсе, побывал в Бристоле и Бирмингеме, а также съездил в Шотландию, посетив по дороге некоторые места в Англии. Он побывал в Европе, был тепло встречен в Париже, где проповедовал с помощью переводчика, а одним из наиболее впечатляющих событий в его жизни была проповедь в Женеве (Швейцария) за той самой кафедрой, где когда-то проповедовал Кальвин. После всех этих странствий он вернулся домой с новыми запасами средств для строительства новой церкви.
Случилось так, что один из диаконов его церкви, Вильям Хиггс, был в то же время преуспевающим подрядчиком. Этот человек был хорошим христианином и кроме того — знатоком своего дела, поэтому ему отдали предпочтение при заключении контракта на строительство Табернакл. По мере того, как камень за камнем укладывался в величественную постройку, между Хиггсом и Спердженом крепли самые добрые взаимоотношения.
Стройка длилась около двух лет, и сумма затрат, которая вначале была определена в 13 000 фунтов, достигла в 31 тысячи.
Незадолго перед открытием был устроен большой благотворительный базар, поскольку не все расходы были на тот момент покрыты. Это мероприятие вызвало брожение среди евангельских верующих, и даже до сих пор нет однозначной оценки данному действию. Однако Сперджен был уверен в своей правоте, и вырученные деньги помогли ему рассчитаться со всеми долгами.
Первое воскресное богослужение в Метрополитен Табернакл состоялось 31 марта 1861 года.
Для Сперджена, конечно же, это был настоящий праздник. Ему было только двадцать шесть лет, но под его руководством число слушающих выросло с 80 человек, которым он впервые проповедовал в Лондоне, до 6 000 и больше. Тогда это была церковь на Нью-Парк Стрит, а теперь — такое великолепное сооружение, самая большая нонконформистская церковь в мире. Однако его радовали не столько все эти достижения, сколько то, что у церкви будет свой дом, в котором сосредоточится деятельность его людей; дом, где они будут получать Божье назидание и куда будут приглашать великое число желающих послушать проповедь Евангелия и приобщиться к христианской жизни.
Табернакл была спланирована таким образом, что превосходно содействовала потребностям служения Сперджена. В главном зале, кроме основной площади, был еще балкон в два яруса. Всего здесь было 3 600 сидячих мест. На краях скамей были прикреплены откидные сиденья, которые, в случае необходимости, вмещали еще 1 000 человек. Кроме того, примерно еще 1000 человек могла стоять, так что сообщения о 6000 собравшихся, по всей вероятности, вполне соответствуют действительности.
В задней части зала на уровне первого яруса балкона находились три кабинета, один — посредине — для пастора, а остальные — для диаконов и пресвитеров. Этажом выше, на уровне второго яруса, находилась комната для женщин, а также комнаты для хранения Библий и песенников, которые раздавались на время служения.
В зале не было кафедры в строгом смысле этого слова. Вместо нее на уровне первого яруса выступала в зал специальная платформа с резной отделкой. На платформе, обнесенной перилами, стоял стол и небольшой диван для пастора, а за ними ряд стульев для диаконов. Под этой платформой для проповедника находилась другая платформа, такого же размера, со встроенным баптистерием из мрамора, которая, по замыслу Сперджена, была видна для всех. Баптистерий был накрыт съемным полом, и во время Вечери здесь размещались стол и стулья для совершения хлебопреломления.
Здесь не было ни органа, ни хора. Регент задавал тон с помощью камертона и вел пение своим собственным голосом. Посетители, желавшие посещать Табернакл регулярно, платили за свое сидячее место на три месяца и впускались по билетам. Остальные ждали снаружи, и за пять минут до начала служения убирались заграждения и толпа устремлялась внутрь, заполняя оставшиеся места.
Желающих занимать постоянные места было более 3000, и их платежи составляли главную часть дохода Табернакл. Во время служения сбор пожертвований не проводился и не было тарелок для сбора. С тех пор, как книги и проповеди Сперджена стали широко распространяться, он не получал жалованье от церкви, однако при входе в здание размещался ящик для пожертвований на нужды колледжа. Возможно, выставлялись ящики и для пожертвований на общие цели дела Божьего.
Сперджен хорошо помнил трагедию в Сари Гарден Мьюзик Холле, и потому сделал все возможное, для того чтобы конструкция Табернакл была очень прочной. Кроме того, на случай экстренной эвакуации можно было выходить из зала быстро и безопасно, так как на каждый ярус можно было входить по отдельным лестницам. Эти лестницы были достаточно широкими и у каждой имелась отдельная выходная дверь.
В цокольном этаже находился большой лекционный зал, просторные классы для воскресной школы и хорошо оборудованная кухня.
Торжественные собрания по случаю открытия Табернакл продолжались в течение двух недель. Первые слова, произнесенные Спердженом в новом здании, ясно показывают его богословские взгляды и его цели вообще.
Я хочу выразить свое намерение, чтобы до тех пор, пока будет стоять эта платформа и дом будет наполняться молящимися, главной темой служения в этом доме была личность Иисуса Христа.
Я не стыжусь открыто заявить, что я — кальвинист, и не колеблясь называю себя баптистом. Но если меня спросят, какой у меня символ веры, то я отвечу: "Иисус Христос!" Иисус — вершина и сущность Евангелия. Он Сам есть полнота богословия, воплощение всех драгоценных истин, олицетворение Пути, Истины и Жизни.
За эти две недели к церкви Сперджена примкнуло несколько других служителей. Один из дней был посвящен объяснению "пяти пунктов кальвинизма", и Сперджен пригласил пять пасторов со стороны для поучения на эту тему, а сам отвечал на возражения против кальвинизма, доказывая, что многие великие мужи Божьи в прошлые века придерживались этого учения и что данные истины Бог употреблял для пробуждения в прошлом.
Церковь начала отсчет нового времени в труде для Господа на новом месте, в Табернакл, и одним из первых признаков успешного труда было крещение большого числа людей и прием их в члены церкви. При входе в баптистерий были встроены две кабины с обеих сторон, в которых находились два диакона, готовые помочь кандидатам, входящим в воду. Другие диаконы помогали входить и выходить из воды, а г-жа Сперджен оказывала такую же помощь женщинам. Сперджен совершал крещение торжественно и величественно, так что вся процедура представляла собой прекрасный образ того, как мы были погребены со Христом крещением в смерть и воскресли с Ним, чтобы ходить в обновленной жизни.
Через месяц после открытия Табернакл 77 душ были крещены и приняты в члены церкви, в следующий за этим месяц было крещено и принято 72 души, а еще через месяц — 121. Если учесть, что Сперджен требовал наличия признаков истинного обращения, — в отличие от часто практикуемых современных методов, — то мы еще больше оценим значение этих цифр. Количество членов церкви по прибытии Сперджена в Лондон насчитывало 313 человек, из которых активными были менее 100 человек. Теперь же в церкви было более 2000 членов, и с открытием нового дома церковь тут же стала расти еще быстрее.
Завершение строительства Табернакл не только обеспечило Сперджену достаточное место для служения, но также было доказательством значительности его работы. Здание на Нью-Парк Стрит явно не соответствовало потребностям служения, а Экзетер Холл и Сари Холл были чужой собственностью. Неимение собственного постоянного места для собраний давало повод предполагать, что служение Сперджена неустойчиво и вскоре заглохнет. Теперь же всем поневоле пришлось признать, что он обосновался прочно и надолго. Уже начавшая затихать оппозиция заглохла еще больше, зато умножились те, кто признавал и даже восхищался его служением.
Сперджен с радостью приступил к своему служению в Табернакл. Это здание станет ареной для его проповеди, центром его жизни и местом проявления многочисленных чудес благодати до тех пор, пока спустя тридцать один год уставший воин и верный слуга не услышит голос, зовущий его в небесный дом.

Подготовка молодых проповедников
В настоящий момент у нас возникла необходимость в создании такого учебного заведения, где эти простые братья получили бы основы образования и были подготовлены для служения проповеди и для выполнения элементарных пасторских обязанностей.
С самого начала нашей главной целью было помочь тем братьям, кто не мог получить образования из-за недостатка средств. Таким братьям предоставлялось не только бесплатное обучение, но также и книги, питание и ночлег, а в некоторых случаях — одежда и деньги на мелкие расходы.
Нашей целью было не просто дать образование ради образования, но помочь братьям стать плодотворными проповедниками — такой была и навсегда останется задача всех тех, кто составляет администрацию колледжа. Я не стану ради поднятия престижа отвергать людей из бедного сословия, а также ревностных молодых христиан, не имевших возможности получить достаточное общее образование. Руководствуясь гордыней, мы бы принимали только людей из "лучших" классов общества, но опыт показывает, что выдающиеся люди могут происходить из всех сословий, и среди них можно найти настоящие алмазы, хотя еще не ограненные.
Сперджен

На первом году жизни в Лондоне Сперджен познакомился с одним молодым человеком, которого звали Томас Медхерст. Медхерст с детства ходил в церковь Джеймса Уэллса, но до сих пор не получил рождения свыше. Как раз незадолго перед этим он пробовал играть на сцене и надеялся зарабатывать себе на жизнь таким образом.
Однако после проповеди Сперджена он обратился и вскоре проявил ревностное желание проповедовать Евангелие. Он стал проповедовать на открытом воздухе в одном из самых запущенных районов Лондона, и вскоре привел к Сперджену двух новообращенных с просьбой крестить их. С большим воодушевлением он выразил уверенность в Божьем призвании на труд и пожелал посвятить свою жизнь проповеди и приобретению душ.
Как и многие другие молодые люди в те дни, Медхерст был малограмотным и некультурным в своем поведении. Но Сперджен был уверен, что он призван Богом, и увидел в нем истинную ревность, а также природный дар красноречия, поэтому счел своим долгом помочь ему. Он устроил его в школу-интернат, которую содержал пастор церкви в Бексли и взял на себя все расходы на его содержание. Раз в неделю Медхерст должен был встречаться со Спердженом в послеобеденное время для уроков по богословию и общих наставлений по пастырской работе.
Об этом тут же узнали другие молодые люди, вдохновленные духовным пылом проповедей Сперджена, и они захотели получить такое же образование. У них было много усердия для Бога, и они проповедовали и в различных миссиях, и в школах для бедноты, и на углах улиц, но им также остро не хватало духовного образования. Встретившись с этой нуждой, Сперджен понял, что Бог налагает на него серьезную ответственность. Хотя он сам и не думал об этом, но теперь стало вполне очевидно, что он должен основать и содержать школу для подготовки служителей, решившись встретить все трудности и в то же время радости, которые принесет ему эта работа.
Размышляя над этим проектом, он стал искать человека, способного возглавить такое учебное заведение. Этот человек должен был быть здравым в вере, обладать богословскими знаниями и иметь усердие благовестника, и Сперджен стал молиться, чтобы Бог послал ему такого человека. Когда он так молился, Джордж Роджерс также молился о том, чтобы Бог помог ему начать дело, к которому он призван, а именно — подготовка братьев к служению.
Роджерс был конгрегационалистом и не разделял взглядов Сперджена на вопрос крещения по вере. Но зато во всех остальных вопросах богословия они имели общие взгляды и потому пришли к согласию. Сперджен основал учебное заведение, которое было названо "Пасторский колледж", и назначил Джорджа Роджерса его директором.
Первые годы учебные классы располагались в доме Роджерса, там же было и жилье для восьми студентов. Сперджен лично покрывал все материальные расходы, в основном, за счет продажи своих книг и проповедей. Но вскоре после открытия колледжа этот доход резко сократился из-за снижения продажи в Америке, и хотя Сюзанна Сперджен расходовала деньги очень бережливо, они часто оказывались в затруднительном материальном положении. Однажды дело дошло до того, что Сперджен хотел продать своего коня и повозку, но Роджерс отговорил его от такой идеи, зная, что он не сможет обойтись без транспорта. Как раз в это время пришло извещение от одного банкира о том, что кто-то пожертвовал на счет колледжа 200 фунтов, а вскоре пришло пожертвование еще на 100 фунтов. Такое чудесное восполнение материальной нужды укрепило веру Сперджена и вселило уверенность в том, что Господь пошлет все необходимое.
Когда количество студентов увеличилось, учебные классы были перенесены в церковное здание на Нью-Парк Стрит, а жилье для студентов было предоставлено членами церкви в своих домах.
Но когда открылась Скиния, колледж был перенесен в лекционный зал и соседние комнаты, расположенные в цокольном этаже, где условия для учебы были намного лучше. Кроме того, диаконы и члены Скинии, понимая, что на пастора легло слишком тяжкое бремя (в тот момент в колледже было шестнадцать студентов и еще несколько человек подали заявление о приеме), решили установить специальный ящик для сбора пожертвований на нужды колледжа.
У Сперджена были свои особые взгляды на цель существования колледжа. На то время в Англии имелось еще три баптистских колледжа, но только в данном колледже учитывались те духовные нужды, которые не учитывались в остальных.
Некоторые студенты, принятые в колледж, выросли в хороших семьях и получили неплохое образование, но большинство пришло из бедных семей, и именно о них Сперджен имел наибольшее попечение. Он желал, чтобы его студенты, во-первых, были истинно рождены свыше; во-вторых, чтобы у них было Божье призвание к служению; и, в-третьих, чтобы они, на основании первых двух условий, начали проповедовать и зарекомендовали себя в этом деле на протяжении некоторого времени — предпочтительно в течение двух лет. Он все время подчеркивал, что не пытается "сделать из них проповедников", но помогает тем, кто уже трудится, "стать лучшими проповедниками".
Сперджен не ставил перед собой задачу дать молодым людям духовное образование и — ничего больше, как делалось во многих богословских школах. В его колледже знания были лишь средством достижения цели — помочь студенту стать сильным проповедником и усердным ловцом душ. Вся жизнь в колледже была построена так, чтобы эта цель успешно достигалась.
Пасторский колледж имел также ясно выраженное доктринальное направление. Здесь, как сказал Сперджен, "изучается догматика кальвинистского богословия, притом догматика не в негативном смысле этого слова, но как учение на основании Слова Божьего". Колледж на Регентс Парк тоже считался кальвинистским, но Сперджен считал, что там учат доктрины так, что они не пробуждают в студентах евангельское рвение и не придают убедительной силы их проповедям.
Курс обучения в колледже был рассчитан на два года, причем студенты, — за редким исключением тех, кто мог оплачивать расходы, — обеспечивались бесплатными занятиями с преподавателями и питанием, а также одеждой, книгами и даже деньгами на мелкие расходы. В колледже не было экзаменов, не было дипломных работ и не выдавались дипломы. Отсутствие таких общепринятых атрибутов студенческой жизни вызывало много критических замечаний с разных сторон.
Но зато в этом колледже были такие преимущества, каких не было в других. Колледж составлял часть церковной жизни в Скинии, и взаимосвязь с такой большой и активной церковью давала студентам возможность получить богатейший опыт и вдохновляющую силу, как нигде больше.
Кроме того, Сперджен поддерживал личные отношения со всеми своими студентами. Он лично беседовал с теми, кто подавал заявление на прием, и хотя многие не были приняты, все же те, кто стали студентами, ощущали его сердечность и поддержку и сразу же узнавали в нем своего друга. Такого рода отношения поддерживались в течение всего курса обучения, и молодые люди могли свободно обращаться к нему за советом, а при необходимости и получить от него замечание. Сперджен был очень внимателен к нуждам студентов. Например, однажды он заметил, что у одного из студентов одежда совсем износилась. Сперджен остановил его и попросил, чтобы тот сходил куда-то по его поручению. Он дал ему записку и попросил отнести ее по такому-то адресу и подождать ответа. Оказалось, что это был адрес портного, и ответом на записку был новый костюм, который тот сшил для студента. Такая слегка проказливая манера поведения Сперджена была типичной для него, когда он делал что-либо для студентов.
Вскоре после перемещения колледжа в Скинию Сперджен начал давать свои знаменитые лекции по пятницам. Некоторые из них были впоследствии опубликованы и получили широкую известность под названием "Лекции для моих студентов". Он говорил, что атмосфера обучения в его колледже была не формальной и диктаторской, но простой и братской, и особенно ярко это было выражено на занятиях по пятницам. Студенты как раз заканчивали утомительную неделю занятий, большинство из них готовились проповедовать в воскресенье, и Сперджен преднамеренно смешивал юмор, которым был одарен от природы, с серьезными рассуждениями о служении. Один из студентов говорил об этом так:
В этот день наш Президент был в своей наилучшей форме. Его шаги были твердыми, его глаза блестели, его волосы были темными и густыми, его голос был полон сладкой музыки и благородного веселья. Перед ним была собрана сотня человек из всех частей Объединенного Королевства, а также немало гостей из заморских стран. Их всех привлекало обаяние его имени и личности. Многие студенты были его собственными детьми по вере. Он держался среди своих студентов свободно, как отец в собственной семье. Братья любили его, и он любил их.
Вскоре из его уст начинали вытекать целые потоки мудрых наставлений, лица присутствующих озарялись отблесками его неподражаемого остроумия, а накал его чувств заставлял всех плакать. Время, когда он читал свои "Лекции для моих студентов", было поистине особенной эпохой в жизни студентов.
А как серьезно и мудро учил он нас проповедовать! Как чутко поправлял ошибающихся и поощрял искренне стеснительных! С каким уничтожающим сарказмом высмеивал всякое щегольство и притворство!
Затем следовало столь замечательное подражание специфическим манерам тех или других братьев: один пытается говорить, словно набив рот клецками, другой отчаянно машет рукой вверх и вниз, касаясь то носа, то колена, третий запускает руки в карманы и становится похожим на трясогузку, а четвертый запускает большие пальцы в проймы пиджака и подражает пингвину… С помощью такой критики он помещал перед нами зеркало, чтобы мы могли видеть свои ошибки. Слушая подобные его речи, мы буквально тряслись от смеха. Лекарством от сухости мы были вполне обеспечены.
А далее следовали его мудрые советы — такие добрые, такие серьезные, такие любезные, такие отеческие; затем совершалась молитва, поднимавшая нас к престолу благодати, где мы видели отблески небесной славы и беседовали с глазу на глаз с Самим Господом.
После этого следовали поручения на служение в воскресный день, и класс шел на чаепитие, после чего следовали личные беседы с теми, кто в этом нуждался. Одни студенты переживали несчастье, другие — радость, и Президент с терпением их выслушивал. Он мог и смеяться, и плакать вместе с ними. И вот, наконец, усталый, но не унывающий, он завершает свою работу. Он поднимается по лестнице в свой кабинет, и мы слышим вдогонку его живой голос, постепенно угасающий в тишине.
Многие из моих читателей знакомы с книгой Сперджена "Лекции для моих студентов", и особенно такими главами, как "Самопроверка служителя", "Призвание к служению", "Проповеди на тему", и "Искусство импровизации". Эти лекции дают нам представление о тех стандартах, которые были поставлены в основу обучения в колледже. В то время Сперджену было всего лишь тридцать четыре года.
Кроме мистера Роджерса, в колледже появились еще три инструктора. Это были Александер Фергюсон, Дэвид Грейси и В.Р. Селвей. Хотя колледж был главным образом богословским, в нем преподавались такие же предметы, как в большинстве других семинарий. Роджерс включал в список обязательных предметов математику, логику, пасторское богословие и английский язык. Среди естественных наук Сперджен упоминает также астрономию, и некоторые студенты, по его примеру, стали особенно интересоваться небесными телами и законами, которые ими управляют.
Кроме дневных занятий, имелись также вечерние классы и занятия по пасторскому служению для тех, кто не мог приходить на занятия днем.
Однако в колледже имелись и классы по элементарным дисциплинам. Поскольку на то время в Англии еще не было государственной системы образования, дети из бедных семей вырастали малограмотными или совсем неграмотными. Многие молодые люди были безработными, некоторые имели работу, но жили в нищете, работая много часов за ничтожную зарплату. Из-за недостатка образования у них практически не было никаких шансов улучшить свою жизнь. Таким молодым людям, — особенно состоявшим членами Скинии, — Сперджен дал возможность получить начальное образование. Обучение в вечерней школе, как и в дневной, было бесплатным, каждый вечер в школу приходило около двухсот учеников. Многие молодые люди, особенно отличившиеся в учебе, смогли не только научиться дисциплине мышления и получить знания, но также и расширить свой общий кругозор. Несомненно, многие из них благодаря этому смогли лучше обустроить свою жизнь, так что влияние просветительской работы Сперджена на общественную жизнь было ощутимо во всей южной части Лондона.
Несмотря на то, что в колледже не было экзаменов, большинство студентов было заинтересовано в том, чтобы получить личную похвалу от Сперджена, и это желание стимулировало их в последующей работе. Обычно выпускники других колледжей начинали свое служение, практически не имея реального опыта проповеди. Но в колледже Сперджена студенты начинали проповедовать еще перед поступлением в колледж, и большинство из них продолжало проповедовать во время учебы почти каждое воскресенье. Поэтому, начиная свое служение, они уже имели значительный проповеднический опыт. Кроме того, у них было духовное рвение и решимость совершать живое, жертвенное служение евангелизации для приобретения душ.
Несколько церквей приглашали к себе студентов Сперджена. Некоторые церкви были довольно большие, некоторые — поменьше, а в некоторых дела шли совсем плохо. Исходя из реальной ситуации, Сперджен лично подбирал людей для лучшего удовлетворения нужд в каждой такой церкви.
Многие студенты шли туда, где вообще не было церквей, и насаждали там новые церкви. Одни шли трудиться в благоустроенные районы, другие — в бедные кварталы. Некоторые шли в трущобы и там свидетельствовали о Господе на углах улиц, ходили от двери к двери, раздавали трактаты. А затем находили подходящее место для собрания, приглашали туда людей, приводили их к Господу, крестили и образовывали новые церкви.
К 1866 году только в Лондоне студенты Сперджена основали восемнадцать новых церквей. Для восьми из них в то время были построены молитвенные дома, а остальные десять только начинали постройку. Кроме того, проповедь Евангелия проводилась еще в семи точках в расчете на то, что там в скором времени будут организованы новые церкви. Семь старых умирающих церквей были восстановлены, кроме того, выпускники колледжа совершали служение в других восьмидесяти церквях по всей стране, где неизменно проявляли себя с лучшей стороны.
Один студент пришел в церковь, где оставалось всего восемнадцать человек. За несколько последующих лет он крестил около восьмисот новичков. Выпускники колледжа преподавали крещение только тем, у кого были ясные доказательства нового рождения, поскольку студенты Сперджена практиковали его методы приведения душ ко Христу и принятия их в церковь.
Управление колледжем усугубляло и без того тяжкое бремя ответственности, лежавшее на Сперджене. Еженедельные затраты на содержание колледжа достигали 100 фунтов. Деньги поступали из Австралии, Канады и нескольких других стран, а также из разных регионов Британии, дополняя пожертвования от Скинии. И все же были случаи, когда средства почти иссякали. Это приносило Сперджену дополнительные переживания, но он видел руку Божью в чудесном восполнении этих нужд, причем зачастую он даже сам не знал, откуда поступали деньги.
В течение первых месяцев проживания в Лондоне Сперджен стал учить своих членов церкви тому, как надо бороться с Богом в молитве. Именно такая истинная молитвенная жизнь была характерна для церкви Сперджена. Сила молитвы с особенной силой проявлялась во время Новогодней недели молитвы. Один проповедник, посетивший такую неделю молитвы в 1856 году, говорил, что он впервые в жизни видел, как пастор исповедует свои грехи.
Здесь признавались грехи упущения и совершения, небрежность и недостатки. Перед глазами всевидящего Бога возносилась торжественная, простая и искренняя молитва о том, чтобы Его служитель не пожелал бы ничего утаить от Его взора. И когда произносились слова: "Не я ли, Господи? Не я ли?", то у многих вырывалось: "Это я! Это я!.." Любимый всеми пастор Скинии плакал, как дитя, и громко всхлипывал, а стоящие рядом братья не могли удержать свои слезы и вздохи перед Богом.
Затем возносились молитвы за всех членов церкви, и многие признавались, что у них никогда еще не было такого искреннего и глубокого чувства сокрушения, как во время молитвы в этой церкви. Сам Бог присутствовал здесь Духом Святым, и Его дети видели самих себя, видели свои пути во свете Его святости… А затем, когда Сперджен произносил слова: "Ручьем святая кровь течет в омытие грехов", наступало чувство огромного облегчения, покоя и мира.
После этого молились о неспасенных. После усердной молитвы о присутствующих на собрании ищущих и беспечных душах многие верующие вместе с такими душами удалялись в комнату на нижнем этаже, где многие ищущие находили мир с Богом через веру в драгоценного Спасителя. Многие из них затем имели личную беседу со Спердженом, который говорил, что на следующий после собрания день он встречался не менее чем с семидесятью пятью людьми.
Этот рассказ, опубликованный в значительно сокращенном виде, дает нам некоторое представление о силе молитвы и нелицемерной вере членов церкви Сперджена. Кроме того, с его помощью мы можем яснее понять секрет его успеха в приведении душ ко Христу.
Молитвенные собрания в церкви Сперджена положили начало не только образованию Пасторского колледжа, но также и изданию ежемесячного журнала, постройке дома для престарелых женщин и сиротского приюта для бедных детей.

Расширение поля деятеольности
Можно смело утверждать, что все великие начинания, предпринятые церковью Табернакл, а также вся благотворительная деятельность, осуществляемая Спердженом, были либо напрямую связаны с опубликованием соответствующей статьи в журнале "Суорд энд трауэл", либо получали стабильную поддержку благодаря этому журналу. Так, например, сиротский приют появился на свет благодаря тому, что г-жа Хильярд прочитала статью в этом журнале, а первые взносы на постройку пасторского колледжа и на сиротский приют для девочек были прямым откликом на редакционную статью в "Суорд энд трауэл".
Рассел Конуэлл,
Жизнь Чарльза Г. Сперджена, 1892

В 1865 году Сперджен начал публиковать ежемесячный журнал "Суорд энд трауэл" ("Меч и мастерок"), что знаменовало собой новый исторический шаг в его деятельности. Под заголовком размещалась строка со словами: "Летопись борьбы с грехом и труда для Господа".
В первом же номере Сперджен четко определил цель издания журнала.
Наш журнал предназначен для того, чтобы рассказывать о труде тех церквей и объединений, которые более или менее связаны с делом Господним, совершаемым в церкви Метрополитен Табернакл, а также для защиты взглядов, вероучения и церковных порядков, общепринятых в нашем кругу.
Мы ощущаем потребность в таком информационном органе, который знакомил бы верующих с нашими многочисленными планами труда во славу Божью и служил бы им помощью. Мы имеем так много друзей, что вполне можем издавать свой журнал, и мы убеждены в необходимости такого издания.
Мы не претендуем на отсутствие у нас узких взглядов, если под этим имеется в виду отсутствие ясно определенных принципов и желание угодить всякому вкусу. Мы веруем и потому говорим. Мы говорим с любовью, но не льстим и не приукрашиваем. Мы не навязываем спорных мнений, но и не избегаем их, если того требует Бог.
Мы постараемся обеспечивать читателя интересными материалами по общим вопросам, но наша главная цель — побудить верующих к действиям и предложить их вниманию те способы, с помощью которых можно будет расширять царство Иисуса. Мы будем трубить в трубу и вести своих товарищей в бой. Мы будем неустанно работать мастерком, чтобы отстроить разрушенные стены Иерусалима, и в то же время — стойко и отважно держать в своих руках Меч, направленный против врагов истины.
Журнал демонстрировал, среди прочего, широту и мощь ума, которым обладал Сперджен. Каждый месяц он публиковал статью с глубоким содержанием на духовную или библейскую тему, часто комментировал положение дел в религиозном мире, публикуя факты и цифры, показывающие рост или упадок в разных деноминациях. В журнале также печатались новости о деле Господнем в своей стране и за рубежом, репортажи из миссионерской жизни. В каждом номере содержались рецензии на духовные книги, причем почти все эти рецензии были написаны самим Спердженом. Время от времени в журнале появлялись поэтические странички, составленные Спердженом, или жизнеописания выдающихся христиан прошлых веков, например, отцов Церкви, реформаторов или кого-нибудь из пуритан.
Журнал намного увеличил загруженность Сперджена работой. Он и без того печатал проповедь каждую неделю. В 1865 году он издал "Утро за утром", а немного позже — песенник. В это же время он начал писать свое самое крупное литературное произведение — "Сокровища Давида", семь томов которого были выпущены в течение последующих двадцати лет.
Тем временем церковь Табернакл стала многофункциональной организацией, многие виды деятельности которой требовали управления и заботы со стороны Сперджена.
В пасторском колледже на 1865 год было 93 студента, кроме того, в вечерней школе училось еще примерно 230 человек. Воскресную школу, где было 75 преподавателей, посещало около 900 детей, плюс к этому, по отчету Сперджена, имелись и другие воскресные школы и школы для бедноты в других районах города, которые поддерживались и управлялись с помощью Табернакл. Из того же источника известно, что студенты вечерних классов принимали активное участие в работе Ассоциации евангелистов, которая имела свои многочисленные точки для проповеди в заброшенных районах города. Далее в отчете говорится следующее:
Церковь Табернакл поддерживает работу различных библейских классов. Один из них открыт по понедельникам после молитвенного собрания. Преподавателями библейских классов являются мистер Стифф, мистер Ханкс и мистер Джон Олни. Все классы работают продуктивно и имеют хорошую посещаемость. Класс для женщин, который ведет миссис Бартлетт, самый многочисленный и самый результативный: здесь около 700 человек, 63 из которых присоединились к церкви в течение прошедшего года.
При церкви Табернакл имеется также склад Библейского общества, где можно купить Библии по доступной цене. Обширную работу ведет также Общество по распространению трактатов. Ежемесячно проводит свои собрания Еврейское (христианское) общество. Работают в полную нагрузку также Общество многодетных матерей, Миссионерское общество и Ассоциация воскресных школ. Впоследствии было организована Ассоциация служителей братства. Церковь также содержала двух миссионеров внутригородской миссии и еще двух миссионеров в Германии, кроме того, значительная помощь была оказана Зарубежному миссионерскому обществу.
Сперджен очень хорошо разбирался в людях и знал, какую работу кому поручить. Работа шла без конфликтов, и дух мирного сотрудничества поддерживался не только из-за того, что Сперджен давал распоряжения, но и благодаря желанию самих людей участвовать в труде для Господа. Тем не менее одновременная работа все большего числа разных организаций, в конечном счете, ложилась тяжким бременем именно на Сперджена, и он почувствовал, что это бремя становится для него все более непосильным.
Название журнала "Суорд энд трауэл" ("Меч и мастерок") вполне соответствовало духу служения Сперджена. Он действительно все время вел битву со грехом и совершал труд для Господа, боролся с неверными понятиями и действиями и предпринимал великие шаги для созидания дела Божьего.
В 1864 году он был вовлечен в один из главных конфликтов, встретившихся в его жизни, — спор о возрождении через крещение. В начале 1830-х годов в Оксфорде зародилось Трактарианское движение (движение за возврат к католичеству), лидером которого был Джон Генри Ньюмен, впоследствии ставший кардиналом католической церкви. В основе этого движения была идея, что, поскольку англиканские священники переняли свою преемственность от католиков, то они являются, в сущности, частью католической церкви и должны в нее вернуться. Взяв на вооружение эту идею, Ньюмен с несколькими другими англиканскими священниками присоединил к католической церкви множество людей. В свою очередь, это породило внутри англиканской церкви тягу к принятию католических обрядов и верований, и не исключалась возможность присоединения к Риму всей англиканской церкви.
Однако в англиканской церкви было много евангельски настроенных священников, которые всеми силами сопротивлялись католизации. Сперджен относился к таким священникам с большим уважением, особенно к их лидеру, епископу Дж. Райлу. Однако он считал, что эти люди действуют вопреки Евангелию в вопросе крещения младенцев, поскольку они верили, что через этот обряд происходит возрождение. По мнению Сперджена, такая практика порождалась учением о "спасении через дела", а это было прямым противоречием "оправданию по вере" и словам Спасителя о том, что "должно вам родиться свыше".
В 1864 году Сперджен решил высказаться по данному вопросу открыто. Он проинформировал об этом своих издателей и предупредил их, что такой шаг повлечет резкое сокращение продажи его книг и проповедей, но он не намерен из-за этого прекращать проповедь против учения, вводящего в заблуждение миллионы людей.
Итак, Сперджен произнес проповедь на тему "Возрождение через крещение". Он проповедовал с убедительной силой и, ссылаясь на то, что в англиканском молитвеннике говорится о возрождении младенцев через окропление, опровергал это учение. Его слова были направлены, прежде всего, против евангельских священников. Он обвинял их в противоречивости учения о том, что младенцы получают возрождение через крещение, а потом, когда они вырастают, им говорят, что они невозрожденные, и призывают к покаянию. О том, с каким жаром говорил Сперджен, можно судить по следующим его словам: "Нам снова нужен Джон Нокс. Не говорите мне о тихих и кротких мужах с мягкими манерами и деликатными словами. Нам нужен пламенный Джон Нокс, и неважно, что он своим неистовством разнес бы на куски наши кафедры — лишь бы наши сердца пробудились к действию".
Слух об этой проповеди облетел всю Британию. Но продажа его проповедей от этого не уменьшилась, а наоборот увеличилась. Было продано 180 000 экземпляров данной проповеди, а вскоре эта цифра выросла до 350 000. Последовали многочисленные отклики: большинство — против, но некоторые — за. Сперджен ответил некоторым своим оппозиционерам и продолжил свою борьбу в последующих трех проповедях, призывая истинных верующих сделать самоотверженный шаг и "выйти к Нему за стан, нося Его поругание".
В результате таких действий Сперджен потерял многих своих друзей. Лорд Шефтсбери, оказывавший ему поддержку в благотворительных делах, заявил: "Ты слишком дерзок, мой друг!" Несколько англиканских священников, которые собирали деньги для постройки Табернакл, сочли, что Сперджен их предал. Многие из них были членами Евангелического Альянса, где Сперджен был заметной фигурой. Сперджен счел невозможным сотрудничество с ними в Альянсе и заявил о своем выходе. Волна сильного негодования поднялась против Сперджена, однако практически все, кто был против него, признавали, что он говорил исключительно в силу своих убеждений, не имея никакой злобы, и потому, как выяснилось впоследствии, все они продолжали его глубоко уважать.
Хотя Сперджену и приходилось держать в руках меч, он намного более усердно пользовался мастерком. Все виды организованной работы продолжали преуспевать, и к ним прибавилось еще одно начинание.
Это было служение книгонош. Еще во времена Реформации книгоноши ходили по городам и селам раздавая трактаты и продавая Библии, а незадолго до Сперджена подобное служение было организовано в Шотландии. Сперджен знал об этом труде и видел его результаты, а потому, несмотря на перегруженность работой, решил организовать такое же служение и в Англии.
Как только Сперджен объявил о своем намерении вслух, один человек предложил довольно большую стартовую сумму денег для закупки Библий, книг и трактатов. После этого Сперджен составил Устав Общества книгонош и назначил Комитет для контроля над его работой.
Нашлись и братья, пожелавшие трудиться книгоношами. Сперджен решил установить для них жалованье в размере 40 фунтов в год на человека, а еще по 40 фунтов они должны были заработать от продажи Библий и книг.
Общество книгонош вначале состояло всего из двух человек. Но потом количество сотрудников стало расти, и через три года их было уже пятнадцать. Каждый книгоноша был прикреплен к своей территории. Некоторым достались бедные кварталы и даже трущобы в Лондоне и других городах, но большинство трудилось в сельской местности. Их задача заключалась в том, чтобы донести Библейскую весть в те части Англии, где еще никто не проповедовал.
Но книгоноши не просто продавали Библии и книги — их работа была гораздо обширнее. Они беседовали с людьми о состоянии их душ, молились с больными, оставляли трактаты в каждой избе. Они часто проводили молитвенные собрания, служение под открытым небом и чтение Библии. Они искали подходящее место для собраний и проповедовали, организовывали кружки трезвенности и вообще приносили пользу в деле духовного и нравственного просвещения. Книгоноша, фактически, был и миссионером, и проповедником, и к тому же пастором в подлинном смысле этого слова. В этом труде участвовали действительно благородные люди.
Несмотря на существенную помощь Комитета, работа книгонош не обходилась без трудностей. Были времена, когда количество книгонош возрастало почти до сотни человек, и в церковной кассе не хватало денег для оплаты положенных 40 фунтов для каждого. В таких случаях приходилось выбирать, кого и куда посылать на труд, а кому объявить, что он непригоден для работы в качестве книгоноши. Такого рода решения принимал Сперджен. Много средств он выделял на эту работу из собственного кармана и усердно молился о ее успехе. Однажды в момент депрессии он заявил: "Общество книгонош — слишком большая нагрузка для меня, и я хотел бы, чтобы кто-нибудь забрал ее из моих рук!" Но когда кто-нибудь предлагал свои услуги, он не соглашался и продолжал нести это бремя сам.
И все-таки это дело, как и все другие начинания, доставляло ему много радости. Он установил ежегодное собрание Общества книгонош, на которое в Лондон съезжались все работники, и после обильного обеда в Табернакл рассказывали о своем труде. Как правило, братья изъяснялись на диалекте той местности, где они трудились, что придавало собранию особый колорит, и Сперджен особенно радовался, когда они рассказывали случаи обращения через чтение его проповедей или других печатных трудов.
Ниже приводится рассказ одного из книгонош. Он описывает, как одна падшая женщина осознала свою греховность перед Богом и пришла в состояние отчаяния. Вот как описывает этот случай книгоноша:
Я обратил ее внимание на многие евангельские обетования и приглашения, предложил ей проповедь Сперджена "Доброта Иисуса" и помолился Господу о спасении ее души.
Нет слов, чтобы описать мою встречу с ней на следующий день. Держа в руках проповедь, с сияющим от счастья лицом она прочитала следующие слова: "Сердца покоряются Иисусу через безмолвное обличение, которое с непреодолимой силой внушает совести чувство вины, а также через проявление любви Искупителя, ставшего великой заместительной жертвой ради нас, чтобы наши грехи были прощены…"
Затем, продолжая держать в руках проповедь, она сказала мне: "Да будет благословен Господь вовеки — я нашла Его, а точнее, Он нашел меня! Я получила спасение, прощение, принятие в число Его детей и благословение ради имени Иисуса! Теперь-то я понимаю, что имел в виду поэт, написавший слова:

Я пришел к Тебе, мой Бог,
Я был наг, и Ты одел,
Я был беден — Ты в удел
Дал мне дивный Твой чертог.
Да, да, Иисус умер за меня, теперь я живу благодаря Ему!"
Однажды во время ежегодного собрания Сперджен попросил одного из книгонош выйти вперед со своим мешком на плечах и показать, как он распространяет книги. Тот вышел на платформу, быстро разложил книги на столе, взял одну из них и тут же начал ее рекламировать, говоря: "Я держу в руках книгу, которую очень рекомендую вам приобрести. Я могу сказать о ней много хороших слов, поскольку сам читал ее и извлек для себя много пользы. Ее автор — мой близкий друг, он всегда рад слышать, что книгоноши распространяют его книги, потому что он уверен в том, что в этих книгах все наполнено Евангелием. Название книги — "Труба зовет христиан к действиям", автор — Ч.Х. Сперджен, цена — 3 шиллинга 6 пенсов. Не желаете ли вы приобрести эту книгу?"
Зал покатывался от смеха. Сперджен искренне смеялся вместе со всеми, а затем достал из кармана деньги и купил эту книгу.
Невозможно оценить важность служения книгонош. В те дни начинала широко распространяться литература аморального и атеистического содержания, открывались новые магазины, которые продавали только такого рода литературу. Она просачивалась даже в отдаленные сельские районы, где голос христиан часто звучал очень слабо. Книгоноши противостояли этому грязному влиянию. Они разносили по домам Слово Божье и книги, содержащие библейское учение, и во многих случаях читатели были приобретаемы для Христа.
В 1878 году — это один из немногих случаев, когда имеются конкретные данные об этой работе — число книгонош достигло 94 человек, и они нанесли 926 290 визитов. А в последующие годы их работа расширилась еще больше.
В январе 1866 года Сперджен опубликовал в журнале "Суорд энд трауэл" обращение ко всем своим читателям, в котором предлагалась неделя молитвы.
Воскресенье. Пастор будет проповедовать на тему, непосредственно направленную к тому, чтобы силой благодати Божьей пробудить спящих — как верующих, так и грешников.
Понедельник. Служители церкви собираются в 5 часов, чтобы искать благословения для своих душ и таким образом быть готовыми получить грядущий дождь благословений, в котором они уверенны.
В 7 часов состоится молитвенное собрание. Начало года будет многообещающим, если мы наполним наш дом нашим личным присутствием. Поскольку, по всей вероятности, нас пожелают посетить многие друзья, мы заготовим для них входные билеты.
Вторник. Диаконы и пресвитеры приглашают необращенных для личной беседы в 7 часов. Независимо от того, думаете ли вы о своей душе или нет, мы убедительно просим вас прийти и выслушать то, о чем мы вам расскажем для вашего же блага.
Среда. Пастор и служители приглашают молодых людей, посещающих церковь, на чай в 5 часов. После чая они услышат любящий призыв взглянуть на Господа Иисуса и получить спасение. Это собрание предназначено не для молодых членов церкви, но для неспасенных.
Воскресенье. Посланники совета служителей церкви желают посетить после обеда класс, который ведет г-жа Бартлетт, а также классы г-на Дрансфильда и г-на Крокера. Господь обильно благословил их труд любви.
Понедельник. Церковь соберется для благодарения, преломления хлеба и молитвы в главном зале Табернакл в 7 часов. Все посетители, о которых мы имеем особую заботу, приглашаются занять места на балконах. Мы, как Церковь, желаем, чтобы наша неотступная совместная молитва достигла неба.
Вторник. Диаконы и пресвитеры вторично приглашают необращенных, чтобы еще раз возвеличить перед ними Господа Иисуса Христа. Собрание начнется в 7 часов.
Среда. Пастор и служители встречаются с учителями и студентами колледжа на чаепитие. Просим усиленно молиться о том, чтобы наш визит принес пользу всем, кто совершает столь важный труд в Колледже.
Понедельник. Молитвенное собрание в 7 часов. Молитва о необращенных. Краткое наставление от пастора, диаконов и пресвитеров.
Вторник. Чай в 5.30 для разносчиков трактатов, евангелистов, миссионеров, преподавателей Библейских классов для женщин и других работников.
Среда. Молитвенные собрания в домах членов церкви, которые приглашают желающих в 7 часов. Мы от всего сердца желаем обильных благословений на эти домашние собрания.
Данный цикл мероприятий завершится в следующий понедельник, когда состоится собрание для благодарения за милости, которые мы сейчас только ожидаем, но к тому времени получим на самом деле. О, Господь, пошли обилие благословений!
Эти отчеты о проведении недели молитвы дают наглядное представление о том, как в Табернакл осуществлялась работа по спасению душ. И эта работа была весьма плодотворна, причем она выполнялась не только во время проведения особых мероприятий, но постоянно. Дух Святой производил глубокое обличение во грехе и затем — преображающее жизнь обращение. Каждую неделю перед церковью представало немало людей, чтобы засвидетельствовать о том, как они испытали на себе Божью благодать, и с просьбой о крещении и принятии в члены церкви.
Не только церковь Табернакл, но также и другие церкви вырастали благодаря служению Сперджена.
Мы уже говорили о работе студентов колледжа, которые насаждали новые церкви. Сперджен был живо заинтересован в этой работе, помогал студентам личным участием, собирал для них деньги в Табернакл и посылал им в помощь членов своей церкви. Согласно отчету за 1867 год, были построены молитвенные дома в следующих местах: Эллинг, Лайеншель, Ред Хилл, Саутхемптон, Уинслоу и Бермоундси, причем в этих и некоторых других местах Сперджена приглашали заложить первый камень.
Его так часто приглашали выполнять эту почетную работу, что один из его друзей подарил ему посеребренный мастерок, а другой — отменный деревянный молоток. Он научился владеть ими так искусно, что люди даже стали подмечать его мастерские навыки.
Итак, Сперджен непрерывно пользовался мастерком как в образном смысле слова, созидая дело Господне с помощью речи и пера, так и буквально, начиная постройку новых молитвенных домов.
Прошло не так уж много времени, и здание Табернакл потребовало ремонта. Оно освещалось внутри газовыми лампами, а эти лампы давали копоть, садившуюся на стены и потолок. Кроме того, здание очень интенсивно использовалось, поскольку оно было открыто каждый день с 7 утра до 11 вечера, и после шести лет эксплуатации заметно обветшало и износилось. Сперджен старался поддерживать в наилучшей форме все, что было необходимо для дела Господнего, и поэтому в 1867 году началась реставрация церковного здания.
Ремонт Табернакл длился почти месяц. В это время служение проводилось в огромном строении, — это был Агрикалчурал Холл (Сельскохозяйственный зал). Это строение было предназначено не для собраний, а для выставки сельскохозяйственной продукции, и поэтому акустические свойства зала не способствовали произнесению в нем речей. Несколько человек пробовали приспособить зал для собраний, но оказалось, что их не было слышно уже за несколько метров от платформы. Однако Сперджен решил использовать этот зал, и для этого установил кресла для 15 000 человек. Кроме того, были и стоячие места примерно еще на две или три тысячи.
Зал находился в северной части Лондона, в нескольких милях от Табернакл, поэтому многие члены церкви Сперджена не могли посещать это место. Многие считали, что на этот раз Сперджен затеял дело, которое будет ему не по силам.
Однако эти опасения не оправдались. На каждом богослужении присутствовало примерно 20 000 человек, и при этом никто не жаловался на то, что не слышал голоса проповедующего. Кроме того, сюда приходили послушать Евангелие многие из тех, кто не мог посещать Табернакл. В последующие годы Д.Л. Муди, следуя примеру Сперджена, решил использовать этот зал для евангелизации.
Кроме обязанностей в церкви Табернакл, где было более 3 500 членов и много различных организаций, Сперджен неизменно получал приглашения проповедовать в других церквях. Почти каждый день, за исключением воскресенья, он отправлялся в какую-то церковь в Лондоне. Путешествовал он и на континент. В 1865 году он посетил Италию, где завязал дружбу с братьями баптистами, в 1866 году поехал в Шотландию и выступил с речью перед Генеральной Ассамблеей шотландских церквей, в 1867 году побывал в Германии, где проповедовал с переводчиком и собирал деньги на покрытие долга за недавно построенный молитвенный дом в Гамбурге. Здесь его очень заинтересовал пастор Онкен. Сперджен отзывался о нем, как о человеке, который умеет молиться с необычайным жаром.
В эти годы Сперджену сопутствовал неизменный успех во всем, что он ни делал. Церковь Табернакл была всегда переполненной, часто бывали покаяния и крещения. Колледж работал на полную мощность, печатные проповеди распространялись в нескольких странах за рубежом, подписка на "Суорд энд трауэл" постоянно росла, книгонош с каждым годом становилось все больше. Ни в каком деле не было ни срыва, ни даже временного упадка.
Однако у самого Сперджена дела складывались отнюдь не лучшим образом. До этого времени он еще сохранял юношеское здоровье и энергию, так что мог заниматься разными делами почти без ограничения. Но теперь его физические силы начали угасать. В октябре 1867 года, когда ему было 37 лет, он оказался на время прикован к постели из-за перенапряжения в работе, которое привело к нервному истощению. После выздоровления он снова погрузился с головой в работу, но здесь обнаружилось, что он начал страдать от боли в ступнях и ногах. В свое время его дедушка сильно болел ревматической подагрой, и теперь Чарльз понял, что ему передался тот же недуг. Эта болезнь сопровождала его до самой смерти, иногда причиняя невыносимую боль.

Дома милосердия и приюты
В одном только Лондоне скитаются в нищете сто тысяч детей, которым суждено попасть в тюрьму или встретить преждевременную смерть. Это дети трущоб, которым нечего есть, негде спать, не во что одеться.
Мистер Джеймс Гринвуд нашел семью из шести человек, живущую в одной маленькой комнате, трое из которых — дети в возрасте от трех до шести лет, — были совершенно нагими. Они были отвратительно грязными, и каждое ребро выделялось на их маленьких телах коричневого от грязи цвета. Как только его голова показалась в двери, они бросились врассыпную к своей "кровати", — это было сооружение из зловонных шерстяных оческов и старых мешков для картофеля.
Бездомные дети собираются вокруг кучи отходов возле рынка на Ковент Гарден и с жадностью уток или свиней пожирают выброшенные сливы, апельсины и яблоки, представляющие собой гниющую массу.
Из обозрения Сперджена
"Семь проклятий Лондона".

Доктор Джон Риппон, бывший пастор церкви на Нью-Парк Стрит, решил оказывать помощь нескольким бедным вдовам. Он построил здание и назвал его домом милосердия, где вдовы жили без оплаты за жилье, и он выделял им еженедельно определенную денежную сумму.
Когда Сперджен прибыл в Лондон, эта работа успешно выполнялась, и он был рад ее продолжить. Однако после постройки Табернакл возникла необходимость переместить этих престарелых вдов ближе к церкви и в более благоустроенное помещение. Поэтому он начал строительство нового Дома милосердия.
Новая постройка состояла из семнадцати маленьких домов, объединенных по обычаю тех времен в террасу. Престарелые вдовы, проживающие там, обеспечивались не только жильем, но также пищей, одеждой и другими предметами первой необходимости.
К этой постройке прибавилась еще одна. Сперджен был всегда озабочен тем, чтобы дать возможность получить образование детям, у которых не было средств платить за него, и поэтому он построил рядом с Домом милосердия школу. Здесь могло учиться около 400 учеников. По другую сторону от Дома милосердия располагался дом директора.
Дом милосердия требовал значительных расходов на содержание. Сперджен надеялся, что у него будет постоянный приток средств на покрытие этих расходов, но такие надежды не оправдались, и в течение нескольких лет ему приходилось оплачивать отопление, освещение и другие расходы из собственного кармана. Позже он получил большую сумму денег от своей церкви в честь 25-летнего юбилея своего служения в ней и, несмотря на то, что его уговаривали потратить все эти деньги на себя, он израсходовал их на благотворительные дела, причем половина ушла на содержание Дома милосердия.
Во время постройки Дома милосердия Сперджен начал строить еще одно учреждение, намного большее по размерам. Это был сиротский приют.
Очень интересна история возникновения этого приюта. На молитвенном собрании летом 1866 года Сперджен заявил: "Дорогие друзья, у нас большая церковь, и мы должны еще больше сделать для Господа в этом большом городе. Давайте в этот вечер попросим, чтобы Он послал нам какую-нибудь новую работу, и если на нее понадобятся деньги, давайте помолимся, чтобы были и деньги".
Через несколько дней Сперджен получил письмо от миссис Хильярд, в котором говорилось, что она желает пожертвовать 20 000 фунтов на обучение мальчиков-сирот.
С точки зрения здравого смысла такая сумма пожертвования была неправдоподобной. Миссис Хильярд, вдова одного англиканского священника, спросила у своего знакомого (который, кстати, не слишком уважал Сперджена), чтобы он назвал ей абсолютно надежного и в то же время известного человека, которому можно было бы доверить деньги для сирот, и тот не задумываясь ответил: "Сперджен!" Она ни разу не встречалась с прославленным проповедником, но, по совету своего знакомого, тут же написала ему письмо.
После обмена письмами, Сперджен по просьбе миссис Хильярд поехал посетить ее, взяв с собой диакона Вильяма Хиггса. Подъезжая к месту, они подумали, что среди жителей этого заурядного района вряд ли найдется кто-нибудь с такой огромной суммой денег. Поэтому, встретившись с миссис Хильярд, Сперджен сказал:
— Мы пришли к Вам поговорить по поводу тех двухсот фунтов, о которых Вы нам написали.
— Каких двухсот, — ответила она, — я же написала о двадцати тысячах!
— Да, конечно, Вы написали "двадцать тысяч", — сказал Сперджен, — но я подумал, что, может быть, пара нолей была добавлена по ошибке, и потому решил перестраховать себя.
Сперджен попытался отказаться от этих денег. Сначала он спросил, нет ли у нее близких родственников, которым следовало бы разделить эту сумму, но она уверила его, что никто из родственников не остался обиженным. Тогда Сперджен предложил отдать деньги Георгу Мюллеру и рассказал ей о великой работе, которую тот делал в Бристоле для сирот. Но миссис Хильярд осталась твердой в своем решении отдать деньги Сперджену для присмотра за мальчиками-сиротами, выразив уверенность, что многие другие христиане обязательно пожелают присоединиться к этому начинанию.
Уезжая от миссис Хильярд, Сперджен и Вильям Хиггс вспоминали о том молитвенном собрании, на котором они просили, чтобы Бог послал для их церкви новую работу и деньги на эту работу. И вот, в ответ на их молитву, Он послал то и другое.
В течение месяца Сперджен купил для постройки участок земли площадью в два с половиной акра (примерно один гектар). Участок располагался в Стокуэлле, что неподалеку от Табернакл. После этого сразу же стали поступать дополнительно деньги на этот проект. Позже Сперджен вспоминал об этом перед своей церковью:
Однажды в понедельник мы были собраны для молитвы о сиротском приюте, и весьма примечательно то, что на той же неделе, в субботу, Господь побудил сердца некоторых друзей, которые ничего не знали о наших молитвах, пожертвовать пятьсот фунтов на постройку. Некоторые из вас были удивлены тем, что в следующий понедельник Бог побудил еще одного человека пожертвовать шестьсот фунтов! Когда я рассказал вам об этом на очередном молитвенном собрании, вы, наверное, и не думали, что Господь приготовил для нас новые запасы, и в следующий четверг один брат принес еще пятьсот фунтов.
Далее Сперджен сравнил метод доверия Господу и надежды на Его снабжение с обычным планированием работы, принятой в христианских кругах. Если бы они следовали этому обычаю, то надо было бы сначала учесть сумму прихода от пожертвований, заручиться поддержкой спонсоров, разослать сборщиков и оплачивать свою долю расходов, — а это значит полагаться не на Бога, но на своих спонсоров.
Сперджен рассказывал, как однажды он с доктором Бруком, пастором баптистской церкви в Блумсбери, посещал своего друга. Сперджен выразил уверенность, что Бог пошлет все необходимое для приюта. Доктор Брук охотно согласился, и во время их беседы пришла телеграмма с сообщением, что некий пожертвователь, пожелавший остаться неизвестным, только что выслал Сперджену 1 000 фунтов на строительство приюта. Полный радости и удивления, доктор Брук начал молиться, о чем Сперджен позже вспоминал так: "Я никогда не забуду ту молитву и славословие, которые изливались из его уст. Казалось, он был псалмопевцем с сердцем, переполненным сознанием величия Божьего, изливавшемся в словах и звуках его молитвы Тому, Кто всегда верен…"
Приют строился по плану, который был разработан самим Спердженом. Он не должен был быть похож на обычное учреждение для обездоленных, где дети проживали в помещениях барачного типа, одевались в одинаковую одежду и чувствовали себя предметом сострадания. Этот приют должен был состоять из нескольких отдельных зданий, выстроенных в виде блока, причем в каждом из них должно проживать по четырнадцать ребят под присмотром матроны, заменявшей для них мать. Здесь должны были сочетаться дисциплина, образование и христианское воспитание, а также доброта, развлечения и уважение к личности.
Каждое отдельное здание было сооружено на средства, пожертвованные тем или другим спонсором. Одно из них, под названием "Дом Серебряной свадьбы" было построено на средства, пожертвованные женщиной, которой муж подарил 500 фунтов на двадцатипятилетний юбилей их свадьбы. Другое, построенное на средства бизнесмена, называлось "Торговый дом". Вильям Хиггс и его сотрудники пожертвовали на здание под названием "Дом рабочих". "Юнити Хаус" был построен на средства Вильяма Олни и его сыновей в честь ушедшей недавно в вечность Юнити Олни. Несколько зданий под названием "Дома Братского приветствия" были построены на средства от баптистских церквей со всей Британии, и, наконец, сотрудники Пасторского колледжа построили здание под названием "Дом Колледжа".
Здесь были также дом директора, столовая и большой спортивный зал. В скором времени была построена и частная больница, которую назвали "Лазарет". Здания строились прочно, как и все, что строилось под руководством Сперджена. Кроме того, нельзя без удивления вспомнить и то, что был предусмотрен также плавательный бассейн, так что Сперджен не без удовольствия мог сказать, что все ребята научились плавать.
В директорском кабинете Сперджен соорудил памятное изображение, где было нарисовано, как он и Вильям Хиггс посетили миссис Хильярд. Это было сделано в честь женщины, чье желание оказать помощь бедным сиротам привело к образованию столь прекрасного приюта.
Директор приюта был тоже послан в ответ на молитву. В течение нескольких месяцев никак не могли найти подходящего человека. Наконец, внимание Сперджена привлек Вернон Чарльзворт, второй пастор одной из конгрегациональных церквей. Хотя он, как и директор колледжа Роджерс, не был баптистом, Сперджен все же доверил ему эту работу. Чарльзворт оказался идеальным человеком для такого дела. Под его руководством в приюте поддерживался дух доброты в сочетании с большой работоспособностью и дисциплиной. Спустя несколько лет он пришел к твердому убеждению в необходимости крещения, и Сперджен с великим удовольствием мог видеть его послушание Господу. Качества его характера оказывали влияние на жизнь мальчиков и девочек, находившихся под его опекой, а также поощряли многих друзей приюта молиться и продолжать жертвовать для сирот.
Спустя десять лет после постройки приюта для мальчиков, точно такие же строения были сооружены и для девочек. Оба блока, вместе с лазаретом, образовали большой четырехугольный двор, пространство между ними, покрытое травой, представляло собой поле для игр. Это поле и строения были окаймлены живой изгородью из цветов и кустарника. Можно представить, какую разницу ощущали дети, жившие до этого в жалких трущобах и теперь оказавшиеся здесь, где они имели пищу, тепло и ощущали ласку и заботу. Это был поистине христианский дом, окруженный садом!
Всякий раз, когда Сперджен посещал приют, дети собирались вокруг него толпой. Он знал практически всех по имени, и всегда имел для каждого по пенни в своем кармане, — в те дни такая мелкая монета имела ценность.
Особенно он старался посещать детей, находившихся в лазарете, чтобы вместе помолиться и явить им особую заботу, какая только была в его силах.
Сюда прибывали дети из разных деноминаций. Здесь были черные и белые, евреи и язычники, англикане, пресвитериане, конгрегационалисты, католики, квакеры и баптисты. Бывали случаи, когда мальчики обращались и просили крестить их, а некоторые из них, становясь взрослыми, чувствовали Божье призвание, поступали учиться в Пасторский колледж и посвящали свою жизнь служению Богу.
Приют был явным свидетельством того, что вера Сперджена была не просто теорией, но производила добрые дела. Данное учреждение получило широкое общественное признание и поддержку, многие молились о его успехе и вносили щедрые пожертвования.
Дом милосердия и приют были, конечно же, плодом христианской веры, подчеркивая отсутствие подобных учреждений в Англии среди неверующих. В то время имелись и Общество свободомыслия, и Ассоциация агностиков, но эти организации ничего не сделали для помощи бедным и страждущим. Они старались опровергнуть христианство, но для них было неведомо самопожертвование ради нуждающихся. Подобно левиту в известной притче, они проходили мимо них.
Евангельские же христиане были известны тем, что строили дома для престарелых и приюты для сирот. Профессор Франке построил большой приют в Германии, Джордж Уитфилд посвятил значительную часть своей жизни на постройку таких учреждений в американской колонии Джорджии. Георг Мюллер возглавлял приют, ставший домом для более двух тысяч беспризорных в Англии. Доктор Бернардо оставил свою работу врача и посвятил себя служению бездомным детям. Многие менее известные христиане также занимались подобным служением.
Однажды в разговоре с агностиком, который пытался критиковать христианскую веру, Сперджен подчеркнул, что атеистические организации оказались не в состоянии осуществить какую-либо конкретную программу по оказанию помощи тысячам окружающих их людей, находящихся в нужде. И наоборот, он привел в пример работу такого рода, которая очень активно осуществлялась христианами. Он закончил этот разговор перефразированными словами пророка Илии: "Тот Бог, Который даст ответ посредством приютов, есть Бог!"

Свет и тени
В былые годы люди говорили мне: "Ты загубишь свое здоровье, если будешь проповедовать по десять раз на неделю!", — и прочее в этом роде.
Что же, я согласен, и буду этому рад. Да будь у меня и пятьдесят жизней, я буду рад растратить их для служения Господу Иисусу Христу.
Юноши, вы сильны, поэтому побеждайте лукавого и сражайтесь за Господа, пока есть возможность. Вы никогда не пожалеете о том, что сделали для нашего благословенного Господа и Владыки все, что было в ваших силах.
Сперджен. "Ради больных и страждущих", 1876.

Начиная с 1860 года, жизненный путь Сперджена и его жены представлял собой чередование радости в Господе и страданий от болезни.
Причиной слабого здоровья Сперджена была, главным образом, его колоссальная загруженность работой и лежавшее на нем бремя ответственности.
Никто из живущих не знает, какое бремя трудов и забот мне приходится нести.… Я должен наблюдать за сиротским приютом, у меня ответственность за церковь с четырьмя тысячами членов, время от времени приходится совершать бракосочетания и погребения, мне надо редактировать еженедельную проповедь, издавать журнал "Суорд энд трауэл", отвечать в среднем на пятьсот писем каждую неделю…
Но это только половина моих обязанностей, ведь есть еще бесчисленное множество церквей, основанных моими друзьями, и я тесно связан с их текущими делами, не говоря уже о серьезных проблемах, по поводу которых они постоянно спрашивают моего совета…
Он мог бы перечислить еще много других обязанностей, составляющих часть его бремени, — Дом милосердия, школа и колледж, литературную работу и проповедь примерно десять раз в неделю дома — в Табернакл и в других местах.
В конце концов, диаконы поняли, что ему одному не снести этот тяжкий груз. Они стали задумываться над его желанием иметь помощника, и когда в качестве возможной кандидатуры он упомянул своего брата Джеймса, диаконы, не медля, заручились поддержкой членов церкви и пригласили Джеймса взять на себя это служение.
Джеймс был хорошо подготовлен для выполнения своей миссии. После окончания Регентс Колледжа он в течение восьми лет совершал пасторское служение. У него были одинаковые с Чарльзом богословские убеждения и методы евангелизации. Кроме того, он обладал достаточно хорошими способностями проповедника, так что мог вполне приемлемо замещать Чарльза в его отсутствие. И, что важнее всего, Джеймс отличался духовным рвением и усердием в приобретении душ.
Учитывая то, что между пастором и его помощником часто возникают конфликты, Чарльз очень мудро обошелся с Джеймсом: он попросил, чтобы диаконы написали условия, на которых тот будет совершать служение в Табернакл. Он будет вторым пастором, однако должен нести ответственность перед своим братом, и в случае смерти Чарльза ему не гарантируется пасторское служение.
Джеймса вполне устраивали условия соглашения, и в начале 1868 года он приступил к работе. Он был прекрасным бизнесменом и фактически управлял всеми деловыми вопросами, которые до этого лежали на плечах Сперджена. Масса мелких дел и решений в церковной жизни Табернакл и прикрепленных к ней многочисленных организаций теперь легли на его плечи. Сперджен с удовольствием снял с себя эту нагрузку.
Чарльз приобрел себе и других помощников. Так, до этого его личным секретарем был Дж. Киз, но теперь он пригласил ему в помощь второго секретаря, по имени Дж. Харралд. Чуть позже Сперджен почувствовал, что не сможет вполне справляться с изданием "Суорд энд трауэл", и поэтому он пригласил в качестве помощника редактора Г. Холден Пайка.
Кроме того, Сперджену очень активно помогали его диаконы и пресвитеры. Поначалу диаконы были главными служителями, но по мере роста церкви возникла необходимость и в пресвитерах, так что в конце 1860-х годов насчитывалось десять диаконов и двадцать пресвитеров.
Диаконы осуществляли материальное служение — они отвечали за финансы и имущественные дела церкви Табернакл. На ответственности пресвитеров лежало духовное служение. К каждому из них было прикреплено определенное число членов церкви, которых он должен был посещать и о которых должен был иметь постоянное духовное попечение. Сперджен сам очень усердно посещал членов церкви, пока их количество было небольшим, но когда их стало две и три тысячи, эта задача оказалась для него непосильной, и постепенно все пасторские посещения перешли в обязанность пресвитеров.
Несмотря на ставшие все более частыми болезни Сперджена, работа в Табернакл продолжалась без сбоев. Помощник пастора, диаконы и пресвитеры сотрудничали в добром согласии. Сперджен мог чувствовать себя спокойно. Он знал, что они любят его лично и трудятся для Господа с неустанным усердием.
В 1860-е годы к Сперджену снова вернулось благорасположение большинства американцев. Реакция на его критику рабства по большей части улеглась, и многие американцы из разных штатов, посещая Британию, приходили слушать его проповеди. Одним из больших американских друзей Сперджена был Г. Хейнц, известный производитель солений и специй. Хейнц был к тому же искренним христианином и всякий раз, посещая Англию, приходил в Табернакл. Он поддерживал личную дружбу со Спердженом и отзывался о нем как о самом скромном человеке, которого он когда-либо знал.
Но американцев не вполне устраивало чтить Сперджена только на расстоянии. Многие желали бы слышать его лично, поэтому в конце 1960-х годов он был снова приглашен в Штаты. Приглашение пришло от Бостонской организации, которая устраивала лекционные туры. Эта организация предлагала Сперджену приехать и давать лекции с удобным для него интервалом, но не менее двадцати пяти лекций в целом, с гонораром в $ 1 000 за лекцию. (В те времена $ 1 000 равнялась 200 фунтов). Предлагаемый американцами гонорар был чрезвычайно щедрым, и отражал их страстное желание услышать Сперджена.
Несомненно, Сперджен был бы рад съездить в Америку, но форма приглашения была для него не вполне приемлемой. С одной стороны, в нем явно преобладал упор на гонорар, — а это значило бы, что Сперджен поедет туда главным образом из-за денег, — с другой стороны, предполагалось, что он должен будет отступить от собственных правил, поскольку его просили не проповедовать, а читать лекции. Кроме того, немаловажную роль играло и его плохое здоровье. Тем не менее, Сперджен был заинтересован предложением и сказал своим членам церкви: "Я мог бы вернуться домой с сорока тысячами фунтов!.." Некоторые друзья упрашивали его принять приглашение, но он написал вежливый отказ, и вопрос был закрыт.
Хорошо, что в этот раз он не поехал в Америку, потому что Сюзанна Сперджен в эту пору очень сильно заболела. Вот что она писала в своем дневнике:
Мрачные дни наступили для нас обоих, потому что тяжкая болезнь вторглась в мое существо, и мало что помогает хоть немного облегчить постоянную, изнуряющую боль, которую причиняет мне болезнь. Мой дорогой муж, который все время поглощен работой для Господа, все же находит много драгоценных минут, чтобы побыть со мной рядом и рассказать о деле Господнем, которое он с успехом совершает, и мы обмениваемся взаимным ободрением: он утешает меня в моих страданиях, а я поощряю его в его труде.
Дом, в котором проживала семья Спердженов — Хеленсбург Хаус — не благоприятствовал здоровью супругов. Он был очень старым и без необходимых удобств. Это заставило некоторых из их друзей собрать деньги на новый дом. Диакон Хиггс взялся построить дом, а его сын, архитектор по специальности, должен был составить план. Старый дом подлежал сносу, а на его месте планировали построить новый.
Во время строительных работ Сюзанна Сперджен жила в Брайтоне. Сперджен старался навещать ее как можно чаще, хотя надо было ездить на поезде.
Однако в Брайтоне здоровье Сюзанны Сперджен начало ухудшаться. Спустя некоторое время сэр Джеймс Симпсон, — известный врач и изобретатель хлороформа, — который был искренним христианином, предложил бесплатную медицинскую помощь. На этот Сперджен раз принял его предложение. Сэр Джеймс сделал операцию, которая считалась вполне успешной, но все же из-за несовершенства медицины тех дней выздоровление Сюзанны Сперджен шло очень медленно, так что она оставалась наполовину инвалидом.
Через несколько недель она вернулась в Хеленсбург Хаус. К своему удовольствию и удивлению, она оказалась не просто в совершенно новом доме, но в доме, где ее муж специально для нее придумал много бытовых удобств. Он купил для нее кое-что из мебели, а рядом со своим рабочим кабинетом устроил маленькую комнату, отделанную специально для нее. Она особенно радовалась расположенному в углу комнаты шкафчику, в котором находилась изящная мойка с горячей и холодной водой. Такого рода удобства были редкостью в те дни, и больной женщине они доставляли несомненное удовольствие.
В новом доме было много удобств и для самого Сперджена. Здесь имелся кабинет, удобный для его многосторонней работы и достаточно большой, чтобы вмещать сотни книг его личной библиотеки. Была сделана также и перепланировка двора, за которым ухаживал помощник Сперджена Джордж Лавджой. Здесь имелась ровная площадка для игры в мяч, которую Сперджен очень любил, и особенно потому, что это был любимый вид развлечения у пуритан.
Несмотря на болезнь жены, Сперджен старался укладываться в свой напряженный график работы.
Но так не могло продолжаться долго, и он вскоре был вынужден слечь с очень сильной болью. Он не мог проповедовать и забросил свою литературную работу, о чем писал в журнале "Суорд энд трауэл" так:
Болезненное недомогание Редактора заставило его приостановить публикацию ежемесячных комментариев и толкования на Псалмы. Перегрузка в работе причинила расстройство, имеющее не столько физические, сколько психические причины. Изнурительная боль, которая отзывается скорбью в родных и отягощает бремя лежащей на нем ответственности, представляет собой такую тяжесть, которую слабый смертный не может снести без посторонней помощи. Вся наша радость и утешение в Боге, Который может восполнить все наши нужды.
После нескольких дней болезни Сперджен поправился, так что мог вернуться к работе. Однако через два или три месяца он опять слег, заболев оспой, и во время этой болезни также страдал от сильного приступа подагры.
Он ничего не писал об этом приступе, но потом последовало еще несколько приступов, и об одном из них, случившемся в 1871 году, он написал подробное письмо для членов своей церкви. Это письмо помогает нам лучше понять тяжесть его страданий.
Дорогие друзья,
Печь вокруг меня остается все так же раскаленной. После моей последней проповеди я пришел в очень плачевное состояние; моя плоть находится в муках от болей, а мой дух подавлен депрессией. Но во всем этом я вижу руку моего Небесного Отца и подчиняюсь ей… С большим трудом пишу я эти строчки, находясь в постели и перемешивая их со стонами от боли и с песнями надежды.
Даже если обстоятельства будут для меня очень благоприятными, я увижу вас еще не скоро, поскольку светила медицины в один голос утверждают, что только длительный покой может поднять меня на ноги. Я хотел бы, чтобы все это произошло побыстрее. Мое сердце — в работе, мое сердце — с вами… Как только я смогу двигаться, я встану на ноги и пойду трудиться. Я стараюсь возлагать все заботы на Бога, но все же иногда боюсь, что вы можете рассеяться. Мои дорогие братья, не разбредайтесь, потому что это разобьет мое сердце вконец!.. Финансовое положение в нашем приюте сейчас хуже, чем было в течение двух последних лет. Бог пошлет необходимое, но и вы помните, что являетесь Его слугами.
Я знаю, что вы молитесь обо мне… Я похож на сосуд горшечника, который теперь вконец разбит, оказался ненужным и выброшенным. Мой удел — бессонные ночи и слезные дни, но я надеюсь, что тучи рассеются. Увы! — я могу утверждать это, только имея в виду мои собственные легкие страдания, но та, которая ближе всего к моему сердцу, не может облегчить свои страдания такими надеждами…
Заметим его слова "подавлен депрессией". У некоторых людей подагра вызывает раздражительность, но у Сперджена она сопровождалась очень сильной депрессией.
Сперджен не мог проповедовать в течение семи недель. После возвращения в церковь он рассказал о пережитом. Вот что написал он об этом в своем журнале:
Какая великая милость Божья, когда вы можете перевернуться с одного бока на другой, будучи прикованным к постели!.. Приходилось ли вам целую неделю лежать на одном боку? Пытались ли вы повернуться на другой бок, будучи совершенно беспомощны, чтобы это сделать? Пробовали ли добрые люди помочь вам повернуться, и не оказывалось ли, к несчастью, что надо ложиться в прежнее положение, потому что хотя оно и плохое, но все же лучше, чем любое другое положение? Некоторые из нас знают, что это такое, когда многие ночи вы жаждете уснуть, но не можете… Какая милость была для меня, когда меня мучила боль только в одном колене! Какое благословение — снова поставить ногу на землю хотя бы на одну минуту!
Сперджен рассказывал с кафедры о своей молитве к Богу в то время, когда боль была наиболее нестерпимой.
Когда боль мучила меня так сильно, что я не мог терпеть ее без крика, я просил всех выйти из моей комнаты и оставить меня одного. Потом я не мог сказать Богу ничего другого, кроме таких слов: "Ты — мой Отец, а я — Твое дитя, и Ты, как Отец, чуток и полон милости. Я не мог бы видеть мое дитя, страждущим так, как Ты это допускаешь для меня, а если бы я это увидел, то сделал бы все возможное, чтобы помочь ему… Отец мой, неужели Ты скроешь от меня Твое лицо? Неужели Ты будешь удерживать на мне Твою тяготеющую руку и не дашь мне увидеть свет Твоего лица?"
Я молил Отца моего Небесного со всей искренностью. Ведь написано же: "Как отец милует сынов, так милует Господь боящихся Его". Поэтому, молил я, если Он Отец, то пусть проявит Себя как Отец. И когда ко мне снова пришли мои помощники, то я имел смелость сказать им: "Я больше никогда не буду так сильно страдать, потому что Бог услышал мою молитву". Я благодарил Бога за то, что пришло облегчение и что изнуряющая боль не вернется ко мне снова. Вера обретает такую уверенность, когда она опирается на Бога и на Его характер, открытый для нас в Библии, — тот характер, благодаря которому в самые мрачные часы мы можем еще больше любить Его… Мы можем называть Его "Отец наш", и когда бывает очень темно, когда мы крайне слабы, — к небу может возноситься наша мольба: "Отче, помоги мне! Отче, избавь меня!"
Сперджен был все еще очень слаб и ему нужен был довольно продолжительный отдых. Но такой отдых невозможно было обеспечить в Англии, поэтому в начале зимы (в ноябре 1871 года) он отправился в Италию. Здесь он не мог часто проповедовать из-за языкового барьера, но влажный и холодный климат Британии сменился солнечным южным теплом. Отпуск продолжался шесть недель, и после этого он смог вернуться домой и был готов приступить к работе в добром здравии тела и духа.
Сюзанна Сперджен была слишком больна и не смогла поехать с ним в Италию. "Эта разлука, — писала она, — была чересчур болезненна для двух сердец, столь нежно связанных между собою, но каждый из нас нес свою долю страданий мужественно, насколько это было возможно, и мы смягчали нашу разлуку непрерывной перепиской". Он писал письма каждый день и, имея неплохие художественные данные, снабжал их рисунками окружающих его людей, костюмов, пейзажей, деревьев, колодцев и всего, что привлекало его внимание.
Сперджена сопровождали в поездке его издатель Джозеф Пассмор и двое других друзей. Они посетили Рим, Неаполь, Помпеи и остров Капри, наслаждаясь картинами природы и погодой. На обратном пути они провели несколько дней в местечке Ментон на южном побережье Франции, которое понравилось Сперджену так, что он написал: "Это место рассчитано на то, чтобы больной мог запрыгать от здоровья". Ему так понравилось это солнечное место, что с тех пор он ездил туда почти каждую зиму. Именно там в 1892 году он провел свои последние дни на этой земле.
На обратной дороге в Англию его снова схватил острый приступ подагры, и ему пришлось несколько дней пролежать в Каннах, ожидая улучшения самочувствия. Далее он рассказывает, что, когда его здоровье позволило ему передвигаться, одна дама одолжила ему свою коляску, на которой он был доставлен на вокзал, и проводники посадили его в вагон, где был мягкий диван и дополнительные удобства для поездки. Правда, спать было тяжело, но когда поездка через Францию подошла к концу и надо было пересекать пролив, Сперджен написал в письме Сюзанне: "Я могу сейчас ходить понемногу, и надеюсь, что к воскресенью буду в хорошей форме… Я от души благодарен Богу за Его доброту в поездке, но все же нет места, лучше родного дома. Домашний очаг наполнен пламенем любви. Божье благословение да будет с тобой всегда!"
Учитывая продолжительную болезнь Сперджена и его жены, трудно предположить, что он имел, как некоторые считали, дар исцеления. Все, что мы можем сказать на этот счет, хорошо описано в книге Рассела Конуэлла "Жизнь Сперджена", особенно в главе "Чудесное исцеление".
Такое мнение о нем впервые появилось во время эпидемии холеры. Как мы уже писали, Сперджен посещал многие семьи, где свирепствовала болезнь, молился об исцелении больных. Во многих случаях болезнь прекращалась у тех, кто был близок к смерти, и вскоре наступало полное выздоровление. Люди были уверены, что это был результат молитвы Сперджена.
В последующие годы Сперджен молился о людях, страдавших от различных болезней, и хотя в некоторых случаях улучшение не наступало, в других случаях исцеление казалось чудом. Доктор Конуэлл подверг проверке несколько таких случаев и в 1892 году — в год смерти Сперджена — писал следующее:
В церкви Метрополитен Табернакл есть сотни людей, которые считают, что их жизнь продлилась благодаря личным молитвам Сперджена. Они болели разными болезнями и были близки к смерти, но он приходил к ним, преклонял колени у постели и молился об их выздоровлении. И к ним тут же начинало возвращаться здоровье, учащенный пульс становился нормальным, высокая температура спадала, и все естественные функции организма восстанавливались в необычно короткий период. Если бы можно было собрать всех, кто приписывает свое выздоровление молитвам Сперджена, то такое собрание было бы наилучшим выражением почтения к его памяти.
Далее Конуэлл рассказывает о нескольких конкретных случаях исцеления по молитве Сперджена. "Вера в целительную силу Сперджена стала среди некоторых прослоек общества прямым суеверием, и он был вынужден опровергать такие ложные и крайние взгляды в своих проповедях, а также пресекать лишние разговоры по этому поводу. Он понимал, что все это становится весьма похожим на почитание святых мест католиками в странах Европы".
Сперджен признавал, что вопрос о божественном исцелении во многом оставался для него загадкой. Он говорил, что молился о больных так же, как и обо всем другом, и в одних случаях Бог отвечал и посылал исцеление, а в других, по непонятным причинам, Он допускал продолжение болезни.
Хотя супруги Сперджен пережили в 1870-е годы много испытаний, на их долю выпало также и немало радости.
Одним из самых счастливых событий было крещение их сыновей. Нам не известна дата обращения Тома и Чарльза, но в одной из проповедей их отец сказал: "Не переполняются ли наши родительские сердца радостью, когда мы вдруг обнаруживаем, что наши дети начали искать Господа? Невозможно забыть то время, когда они со слезами рассказывали нам о своих переживаниях, и мы говорили им слова утешения. Когда они впервые появились на свет, мы и вполовину не радовались этому событию так, как радовались их рождению заново".
В воскресенье 21 сентября 1874 года Томас и Чарльз были крещены. Их отец из-за плохого состояния здоровья не совершал крещения уже в течение нескольких месяцев, предоставив это служение своему брату. И когда он сам вошел в баптистерий и крестил своих сыновей, это было поистине замечательное событие.
В то время им было по восемнадцать лет, и через пару месяцев они начали проповедовать в баптистской церкви в Уондсворте: один — на утреннем, а другой — на вечернем служении. Спустя два года Том, у которого обнаружились художественные способности, устроился учеником гравера. Чарльз был приглашен совершать служение в церкви в Гринвиче. На собрании, посвященном началу его служения, проповедовал его отец, и сын вспоминал, как он, опершись на перила кафедры и, глядя на сына вниз, сказал мягким, но взволнованным голосом: "Больше проповедуй Христа, мой сын! Больше проповедуй Его!"
Оба сына Сперджена проповедовали в разное время также и в церкви Табернакл. Они были способными проповедниками, и их голос в чем-то напоминал голос отца, но им недоставало его исключительной одаренности. К тому же они не отличались крепким физическим здоровьем, и хотя отец еще в детстве соорудил для них гимнастические снаряды, они, по всей видимости, не пошли им на пользу.
Еще одно событие середины 1870-х годов особенно обрадовало Сперджена — это было открытие нового здания для Пасторского колледжа. Оно располагалось позади Табернакл на соседней улице, и в нем могло учиться как минимум 150 студентов. Здесь имелось несколько аудиторий. В день его открытия президент колледжа провел в каждой комнате молитвенные собрания, торжественно посвящая их на служение Господу.
В этом здании, однако, не было общежитий для студентов. Студенты проживали в семьях членов церкви Табернакл. Сперджен считал, что если студенты будут жить в общежитии, они слишком много времени будут тратить на шутки и ветреность, что обычно происходило в других колледжах. "Ветреность в поведении наших молодых братьев, — говорил Сперджен, — приносит печаль моему сердцу. Как может служитель позволять себе вольность в словах и поведении, когда гибнут грешники? Среди нас не должно встречаться ничего подобного".
Постройка здания для колледжа обошлась в 15 000 фунтов, большая часть которых была внесена лично Спердженом, либо поступила из тех церквей, где он проповедовал. В этом здании затем разместилась штаб-квартира Ассоциации книгонош, здесь же проводились ежегодные конференции большинства Спердженовских организаций.
Постройка здания для колледжа была осуществлением одного из самых заветных желаний Сперджена, но она же и прибавила ему много новых хлопот. Будь у Сперджена хорошее здоровье, он мог бы нести это бремя с большей отдачей, но поскольку у него участились приступы подагры, приносившие боль и депрессию, он понимал, что управление колледжем становится для него непосильной задачей. "Мне кажется, — писал он в один из периодов депрессии, — как будто я создал большой механизм, который все время что-то перемалывает, и что я сам могу стать жертвой этого механизма". Тем не менее, большую часть своего времени Сперджен испытывал радость в Господе и являл собой наглядный пример христианского счастья.

Сюзанна Сперджен и ее труд
Одно из самых радостных явлений в моей жизни — это то, что моя дорогая жена проявляет особую заботу о пополнении библиотек служителей. Моя милая подруга всецело посвятила себя этому благому делу.
Вы только посмотрите на ее склады, на ее рабочую комнату, на ее деловитых помощников, упаковывающих посылки и телегу с книгами, отправляющуюся из нашего дома каждые две недели! Рассылка книг в определенные часы становится в нашем доме главным занятием. Каждый день эта работа поглощает ум и сердце моей жены.
Читателю, возможно, трудно вообразить, что из себя представляет рассылка книг, но я скажу следующее: — такой хороший менеджер, каким является моя жена, имеет в своих списках более 6 000 адресов, и, тем не менее, она помнит, кому какую книгу отправила с первого дня и поныне. В ее работе нет путаницы, все делается с точностью часового механизма и в то же время — с большим желанием доставить радость своим получателям и не утруждать интересующихся наведением излишних справок.
Сперджен, 1882

Большую часть своей жизни в замужестве Сюзанна Сперджен была в полуинвалидном состоянии. Она часто не могла выйти из своего дома и даже ходить на собрание в церковь Табернакл. Но она переносила свои недуги с достоинством. Она утешала своего мужа в его частых недомоганиях и не жаловалась на свои собственные.
Но, несмотря на это, она жаждала полноценно трудиться для Господа. Все дошедшие до нас ее личные записи и отзывы о ней со стороны других людей свидетельствуют о том, что она была духовно богатой и очень доброй женщиной.
В 1875 году ей представилась возможность посвятить себя весьма плодотворной работе. На тот момент была выпущена книга ее мужа "Лекции для моих студентов", и после ее прочтения она сказала: "Я хотела бы отослать по экземпляру этой книги каждому служителю, проживающему в Англии!"
"Так почему бы не начать? — ответил он. — Сколько денег у тебя найдется на это дело?"
Она начала думать об этом и решила экономить на своих домашних расходах. Потом она вспомнила, что некоторое время назад начала откладывать каждый пятый шиллинг из своих доходов. Оказалось, что этих денег было достаточно на покупку 100 экземпляров "Лекций".
Вскоре она выслала по одной книге ста служителям, живущим в нужде. Она думала, что на этом дело и закончится, но вышло так, что, хотя она просила своего мужа никому не говорить об этом, слух о том, что она сделала, начал разноситься, и друзья стали присылать ей деньги, чтобы она могла выслать еще больше книг. Несколько пасторов, получивших книги, прислали письма с благодарностью и сообщили о большой нужде в таких книгах.
Взволнованная до глубины души сознанием такой нужды и чувствуя Божье призвание продолжать начатое дело, она заказала несколько комплектов толкования на Псалмы под названием "Сокровищница Давида". (К тому времени Сперджен написал четыре тома данного труда). Эти комплекты были разосланы неимущим пасторам, и снова в ответ пришли письма с благодарностью и пожеланиями выслать еще больше книг. Многие пасторы едва могли содержать свои семьи и вести хозяйство на свой скудный доход.
Несмотря на то, что до сих пор никто не говорил публично о работе, которую делала Сюзанна, к ней продолжали приходить деньги с просьбами продолжать начатое доброе дело. Например, один человек прислал 50 фунтов с просьбой выслать "Лекции" приблизительно пятистам пасторам кальвинистских методистских церквей в Северном Уэльсе. Затем пришло еще 50 фунтов на оплату этого проекта. После этого пришло еще 100 фунтов на рассылку этой книги служителям Южного Уэльса.
Слух о бесплатной рассылке книг распространился еще шире, и служители многих деноминаций писали, что и "Лекции", и "Сокровищница", и другие труды Сперджена им очень нужны, но они слишком бедны, чтобы купить такие книги. По мере того, как Сюзанна получала такие письма, приходили и новые суммы денег. Тогда она поняла, что работы ей хватит надолго и что это дело угодно Богу.
Через пять месяцев после начала рассылки книг она писала следующее:
Количество книг, разосланных нами на этот момент, составляет 3 058 экземпляров, причем нашими получателями были пасторы из различных деноминаций. Но, — увы! — мои дорогие друзья, когда я просматриваю список их имен, единственная тень печали омрачает мою работу, потому что я вижу, как много надо еще сделать в этом служении любви. Без нашей помощи неимущие пасторы, которым были высланы книги, оставались бы на скудном духовном пайке. Их нищенский доход настолько мал, что они не знают, как свести концы с концами, а заработать деньги на покупку книг — для них абсолютно несбыточная мечта.
До глубины души трогательно слышать их красноречивые рассказы о том, какую радость произвел на них полученный подарок. Один из братьев пишет, что не стыдится рассказать, как он получил пакет со слезами радости, а его жена и дети стояли рядом и радовались вместе с ним. Другой, раскрыв посылку со столь дорогими книгами, стал хвалить Бога и петь благодарственные гимны во всю силу своих легких. А третий, увидев долгожданную "Сокровищницу Давида", выбежал из комнаты в уединенное место, чтобы там излить свое сердце перед Богом…
Подчеркивая свою благодарность за полученные книги, многие пасторы и их жены рассказывали о материальных трудностях, в которых они живут. У некоторых из них жалованье составляет 80 фунтов, у некоторых — 60, а у других — даже 40. Некоторые имели большие семьи. У некоторых болели жены и надо было платить большие счета за лечение. Почти у всех была проблема с обучением детей в школе. Многие семьи нуждались в теплой одежде, жилплощади, предметах первой необходимости.
Сюзанна решила делать все, что было в ее силах, чтобы восполнить эти нужды. Кроме рассылки книг, она взялась за оказание материальной помощи неимущим пасторам. В журнале "Суорд энд трауэл" публиковались нужды многих пасторов, где она просила жертвовать деньги, одежду и одеяла. Очень многие откликнулись на этот призыв, и на адрес церкви Табернакл стали высылать необходимые вещи. Оттуда добровольные помощники рассылали их нуждающимся. Книги же упаковывались в доме Спердженов. Каждые две недели полная телега увозила книги на железнодорожный вокзал.
Сюзанна вела очень тщательный отчет о поступающих и расходуемых деньгах. По ее собственному признанию, она была и секретарем, и казначеем, и главным менеджером в обеих организациях. Бывали времена, когда ей приходилось исполнять свои обязанности, превозмогая слабость и боль, а иногда болезнь усиливалась настолько, что она прекращала всякую работу.
Хотя книги и материальная помощь имели ценность для тех, кто их получал, они имели еще большую ценность для самой Сюзанны Сперджен. Ведь так она осознавала, что, несмотря на свое физическое состояние, она могла служить другим. Сперджен считал, что это служение было устроено от Бога, и рассказывал о переменах, которое оно произвело в Сюзанне.
Я весьма благодарен нашему Небесному Отцу за Его доброту в том, что Он дал моей дорогой жене столь плодотворный труд, который принес для нее невыразимую радость. Правда, это стоило ей страданий гораздо больших, чем можно поведать, зато она получила и безграничную радость. Милосердный Господь оказал Своему страждущему дитяти самую действенную помощь в том, что привел ее к служению, необходимому для Его дела.
Таким образом, Он отвлек ее от личного горя, придал ей жизненный тонус и целенаправленность, научил иметь личные отношения с Самим Собой и поднял к тем высотам, где нет земных радостей и печалей. Пусть же каждый верующий возьмет из этого урок, что лучшее лекарство и противоядие от наихудших человеческих болезней можно найти в самоотверженном труде для Господа Иисуса.
А вот что пишет Сюзанна:
Я лично столь многим обязана тем дорогим друзьям, которые обеспечили меня средствами для того, чтобы сделать счастливыми других. Для меня это было благословением вдвойне. Я была сразу и получателем, и жертвователем. Мои дни стали неописуемо светлыми и счастливыми благодаря прекрасной возможности выполнять свои обязанности, связанные с этой работой. Мне кажется, что я живу в атмосфере блаженства и любви, и потому могу сказать вместе с псалмопевцем: "Чаша моя преисполнена".
Проходили месяцы, и Сюзанна увеличила ассортимент рассылаемых книг. Она часто высылала проповеди своего мужа, иногда по шесть томов за один раз. Кроме этого, у нее были и другие книги Сперджена, а также труды других авторов. "Твердое, старинное, Библейское, пуританское учение печатается и распространяется во все концы", — писала она.
Вскоре ее служение перешагнуло границы берегов Британии. Книги стали высылаться миссионерам, которые трудились в Бенгалии, Цейлоне, Трансваале, Самоа, Китае, Орегоне, Ямайке, Кир-Моаве, Индии, Тринидаде, Экваториальной Африке, России, Канаде, Конго, Буэнос-Айресе, Каймане, Дамаске, Мадриде, Лагосе и Тимбукту. Из этих и многих других мест к ней приходили письма, на которые она лично давала ответ.
Книжный фонд пополнял свои запасы из сокровищницы Небесного Царя, и я могу "похвалиться в Господе", что восполнение всех нужд для его успешной работы явно носит на себе небесный отпечаток. Я говорю об этом, потому что никогда не просил о помощи никого, кроме Него, никогда не спрашивал о пожертвованиях у людей, однако деньги шли постоянно, и приход всегда соответствовал нуждам.
Суорд энд трауэл, 1878, с.77.
В 1885 году Сюзанна написала об этой работе книгу под названием "Десять лет моей жизни на служении в Книжном фонде". Она писала о том, какой был приход пожертвований за каждый год, сколько книг было разослано и к каким деноминациям принадлежали служители, получившие книги. Между отчетами были также помещены благодарственные слова.
За эту книгу она получила небольшой гонорар, доставивший ей новую радость, потому что она вложила этот гонорар в фонд для приобретения большего числа книг для рассылки. Она цитировала большие отрывки из писем пасторов и их жен, не называя, разумеется, их имена, и рассказывала об их нелегкой жизни. У нее было глубокое сочувствие к неимущим, и она от всего сердца старалась сделать все возможное для того, чтобы оказать им помощь.
В 1895 году она написала еще одну книгу, "Десять лет спустя". В ней продолжалось описание работы Книжного фонда и Фонда помощи неимущим пасторам. Можно было прочесть между строк, что она была очень больной женщиной и часто делала свою работу, превозмогая боль, но, тем не менее, дело расширялось. Например, в отчете за 1889 год она пишет: "Разослано книг — 6 916 экземпляров. Также 13 565 отдельных проповедей. Среди получателей были: 148 баптистов, 81 индепендент, 118 методистов, 152 англиканца, 48 миссионеров, 6 пресвитериан, 2 вальденса, 3 плимутских братьев, 1 моравский брат, 1 моррисонец. Всего — 560".
За четыре года до появления в свет этой книги Чарльз Сперджен ушел из этой жизни. Скорбь и одиночество Сюзанны Сперджен тут и там ощущаются в ее книге, но она пишет с тем чувством торжества, которое ведомо только христианам:
Я прошла уже долгий путь по жизненной дороге, и теперь, взбираясь на один из немногих оставшихся холмов на пути от земли к небу, я приостановилась на минутку, чтобы с высоты холма окинуть взглядом долину, через которую вел меня Господь.
Вот, я вижу двух пилигримов, идущих вместе по жизненному пути, — рука к руке, сердце к сердцу. Да, им пришлось переходить через реки, пересекать горы, бороться со многими лютыми врагами и побывать во многих опасностях. Но их Проводник наблюдал за ними, их Избавитель оставался верен, и потому о них можно смело сказать: "Во всякой скорби их Он не оставлял их, и Ангел лица Его спасал их; по любви Своей и благосердию Своему Он искупил их, взял и носил их во все дни древние".
Большую часть пути они проходили с песней на устах, и, по крайней мере, для одного из них не было большей радости, чем рассказывать другим о благодати и славе благословенного Царя, в Чью страну он направлял свой путь. И когда он говорил об этом, сила Господня проявляла себя и ангелы радовались о кающихся грешниках.
Но вот, наконец, они пришли к тому месту, где их дороги разошлись. И там, под натиском страшной бури, какая раньше никогда не встречалась на их пути, они расстались друг с другом: один был восхищен в невидимую славу, а другой, избитый и израненный ужасной бурей, с тех пор продолжает свой путь в одиночестве...
Но "благость и милость", сопровождавшие их обоих столь многие годы, не оставили одинокого пилигрима. Любовь Господня нежно ведет его и дальше вперед, находит для его утомленных ног злачные пажити и тихие воды, чтобы утешить и подкрепить Свое дрожащее дитя…
Больше того: Он дал для ее рук важную задачу — помогать другим пилигримам, идущим той же дорогой, и через это наполнил ее жизнь благословенным смыслом и исцелил ее глубокую скорбь, даровав ей силы облегчать и утешать других.

Будни большой церкви
Известна мне церковь живая,
Где сердцу отрадно так быть;
Христову любовь воспевая,
В ней жажду Его я хвалить.
Известна ль вам церковь живая,
К которой так сердце влечет?
Там к небу молитва святая
Горячим потоком течет.
О странник! Ты знаешь, что миром
От церкви той веет всегда;
Никто там не чувствует сирым,
Забытым себя никогда.
Ведь церковь есть неба преддверье,
В ней милости Божьей престол;
Я был исцелен от неверья,
Как в церковь Христову вошел.
О друг, иди в церковь живую!
Храм Божий и ты в ней найдешь;
На грудь Иисуса святую
Повергнись, и мир обретешь.
Церковь Метрополитен Табернакл не была, как некоторые считают, просто популярным центром, где произносились проповеди. Эта церковь не была тем местом, куда сходятся люди, живущие в близлежащих окрестностях, и потом, после прослушивания шедевров христианской риторики, возвращаются домой, почти не вспоминая о церкви до наступления следующего воскресенья.
Церковь Табернакл была большой и активной церковью. Большинство ее членов проживало в густонаселенных районах Лондона к югу от Темзы, некоторые жили так близко, что ходили на богослужения пешком. Очень много молодых людей, работавших подмастерьями, а также молодых бизнесменов, обратились к Богу через служение Сперджена. Они стали постоянными посетителями церкви и привели с собой своих жен и детей. За исключением больных и инвалидов, лишь очень немногие посещали церковь только по воскресеньям. Разные виды деятельности привлекали великое множество людей в Табернакл и на неделе.
Кроме самой церкви, имелся целый ряд других организаций, которые, говоря по-человечески, возникли благодаря служению Сперджена. Самыми важными из них были, конечно же, Пасторский колледж, Дом милосердия, приют и Общество книгонош.
Но, кроме этого, имелись еще несколько менее заметных учреждений: Ассоциация евангелистов, Сельская миссия, внутренний и зарубежный Рабочий союз, Общество распространения трактатов, Общество материнства, Миссия для полицейских, Миссия-кафе, Строительный фонд, Общество братской взаимопомощи, Цветочная миссия, Общество евангельских трезвенников, Общество служанок, Общество слепых, Женское благотворительное общество, Общество по распространению Евангелия при Табернакл и Общество по распространению проповедей Сперджена.
Этот удивительный список отнюдь не полон. Однажды, по случаю чествования двадцатипятилетия служения Сперджена в Лондоне, его секретарь Дж. Харралд огласил названия образованных им учреждений, которых на тот момент было шестьдесят шесть!
Кроме этих организаций, Сперджен принимал участие в образовании примерно сорока миссий в разных районах Лондона, а члены его церкви преподавали в нескольких воскресных школах и школах для бедноты. Широко распространялось также и печатное слово: еженедельная проповедь, ежемесячный журнал "Суорд энд трауэл", а также книги Сперджена (на 1875 год было опубликовано сорок четыре наименования его книг), которые тысячами расходились по всему миру.
Церковь Табернакл принимала участие также и в миссионерской работе за рубежом. Несколько выпускников колледжа отправились в дальние страны, и у нас имеются данные об их работе, особенно в Индии, Китае, Цейлоне и в различных африканских странах. Значительную часть помощи этим миссионерам оказывала церковь Табернакл.
Вся эта огромная работа осуществлялась под руководством Сперджена. Как мы уже говорили, он поручил управление деловыми вопросами своему брату, но главная ответственность за поддержание активности и финансовое обеспечение лежала все же на нем. Студенты называли его "областеначальником", а некоторые употребляли ветхозаветное слово "Тиршафа". Это прозвище прекрасно соответствовало занимаемому им положению, ведь все эти церковные учреждения, за исключением Дома милосердия, были организованы при его участии. Он же определил также и форму их организации и наблюдал за их ростом, и его слово было последним во всех их делах.
Но при всем этом никогда не возникал вопрос о его полномочиях. Признание авторитета Сперджена было непринужденным, и взаимоотношения строились на его любви к людям и любви людей к нему. Следуя его примеру, они трудились в церкви с интересом и усердием. Он никогда не применял свою власть — в этом просто не было нужды, но, тем не менее, все дело выполнялось согласованно под его твердым руководством.
Церковь Табернакл была таким местом, где та или другая деятельность почти никогда не прекращалась. Все семь дней недели двери церкви были открыты с 7 утра до 11 ночи, и все время сюда приходили люди.
В течение 12 лет занятия колледжа проходили в лекционном зале и примыкающих к нему комнатах на цокольном этаже, но даже после постройки отдельного здания студенты очень часто заходили в Табернакл. В колледже был также и вечерний факультет, занятия на котором проходили дважды в неделю с посещаемостью около 200 студентов, а после того, как в программу обучения был добавлен курс стенографии, число учащихся возросло до 300.
Церковное здание также использовалось для ежегодных собраний всевозможных организаций, которых было так много, что эти собрания проводились почти каждую неделю. Женское благотворительное общество собиралось здесь для шитья одежды детям, находящимся в приюте, неимущим членам церкви и другим нуждающимся, проживающим в окрестностях Табернакл. Сестры из Общества материнства собирались, чтобы приготовить подарки для женщин, ожидающих рождения ребенка, они же оказывали помощь матерям на дому. Цветочная миссия приносила в Табернакл цветы, где из них делали красивые корзинки и букеты и разносили больным на дом, а также в больницы. Сюзанна Сперджен содержала на свои средства нянечку-христианку, и такие нянечки, находившиеся на содержании церкви Табернакл, посылались на служение там, где в них была нужда.
Временами церковным зданием пользовались и посторонние организации. Это прекрасное здание часто предоставлялось для проведения торжеств Библейскому обществу, Союзу баптистов, некоторым миссионерским обществам и другим подобным организациям.
Очень часто при Табернакл устраивался прием пищи. До того, как было построено здание колледжа, здесь обедали студенты, а во время пасторских конференций и ежегодных собраний различных организаций для них также обеспечивалось питание, — иногда три раза в день. Ввиду этого, сюда часто прибывали повозки с продуктами, и нужно было делать большую работу, чтобы приготовить, обслужить, помыть посуду и пр. Раз в году тысяча шестьсот членов Христианской ассоциации мясников собирались здесь на свою конференцию. Когда читаешь о том, как они ужинали ростбифом, то удивляешься, как же они умудрялись готовить такое огромное количество мяса, — то ли брали с собой уже готовое, то ли жарили его на кухне Табернакл. Но, как бы там ни было, после съедения мяса они проводили весьма вдохновляющее собрание, где были и проповеди, и личные свидетельства.
Когда в 1898 году здание сгорело от пожара, огонь начался от кухонного дымохода, который раскалился во время приготовления еды для конференции.
Хотя в церковных записях и не упоминается об этом, но поддержание чистоты и порядка в здании тоже требовало немалых трудов. Сперджен желал, чтобы в деле Господнем все делалось наилучшим образом, и потому не допускал никакого проявления халатности. Сперджен организовал для студентов участие в хозяйственных работах в свободное от учебы время, весьма возможно, что часть студентов выполняла обязанности по уборке помещения.
Занятия воскресной школы проходили в послеобеденное время. Примерно сто преподавателей проводили кипучую работу с детьми, которых было больше тысячи. Многие из учителей были поистине преданы своему делу, но мы упомянем здесь только одного из них.
Еще в те дни, когда Сперджен только прибыл в Лондон, миссис Лавиния Бартлетт взяла в церкви на Нью-Парк Стрит класс девочек, состоявший всего из трех человек. Под ее руководством класс стал расти, и через десять лет у нее было уже 500, а потом 700 и более учениц. Когда диаконы или пресвитеры в беседе с новообращенными женщинами не были уверены насчет их спасения, они советовали им "посещать занятия в классе миссис Бартлетт". К тому моменту, когда миссис Бартлетт ушла в небесный дом в 1875 году, около 1000 ее учениц пришли к Господу. Сперджен говорил о ней:
Целью ее работы с ученицами было приведение их ко Христу. Она добивалась этого искренне, и спасение душ было для нее жизненной реальностью. Она откровенно говорила о капризах, слабостях и искушениях, присущих ее полу и в то же время принимала близко к сердцу беды, испытания и грехи, о которых рассказывали ее ученицы. Ее уроки не сводились к пересказу историй или цитированию художественной литературы, но она обращалась непосредственно к сердцам своих слушательниц во имя Господа и предлагала покориться Ему.
Другие классы воскресной школы были не столь многочисленны, как класс миссис Бартлетт, но приобретение душ было главной характеристикой для всей школы.
В послеобеденные и вечерние часы воскресных дней множество членов церкви Табернакл были заняты на деле Господнем в других местах. Некоторые помогали студентам колледжа, выезжавшим на посещение в ту или другую местность. Некоторые трудились в трущобах и бедных районах города. Например, студент вместе с помощником из церкви регулярно посещал ночлежки, где царила ужасная нищета, зло и несчастье, или проводили собрание в комнатах, где царило зловоние и было полно насекомых-паразитов. Они возвращались оттуда, пропахшие смрадом, но с радостью в сердце, вызванной возможностью свидетельствовать о Христе этим бедным душам.
Сперджен поощрял своих членов ходить в воскресные дни по домам и нести людям Евангелие. За время своего служения он довольно часто готовил группу своих членов для того, чтобы они оставили Табернакл и образовали новую церковь. Зачастую кто-нибудь из видных братьев, членов церкви Табернакл, выходили вместе с ними и становились руководителями новой церкви. Одним из таких братьев был Дж. Данн. Некоторое время мистер Данн был помощником Сперджена, посещал членов церкви и выполнял секретарские обязанности. Но в 1869 году, с благословения Сперджена, он начал трудиться на новом месте в бедняцком районе.
Молитвенным домом служил старый деревянный сарай, и он начал образовывать церковь с двух мальчиков, которых пригласил с улицы и посадил на вычищенные деревянные скамейки. Источником света была свечка, вставленная в носик чайника. Район был заселен большей частью заготовщиками рыбных продуктов, которым помогали в работе их дети. Молитвенный дом был таким низким, что Сперджен часто называл комнату для богослужения "калькуттской черной дырой" (известный карцер в Калькутте, где было только два маленьких окошка для воздуха и света). Многие дети, посещавшие воскресную школу, были далеки от того, чтобы их назвать чистыми, а воздух был таким тяжелым, что учительниц часто приходилось выводить на улицу, чтобы привести в себя после обморока.
И все же мистер Данн продолжал свою работу. Он перенес миссию в другое здание, но там протекал потолок и крысы бегали прямо по полу. Тем не менее, несколько его учеников обратились и приняли крещение в Метрополитен Табернакл, а затем сами стали учителями воскресной школы. Одни из них научились проповедовать под открытым небом, а другие закончили спердженский колледж и стали служителями церквей. В 1874 году миссию Данна посещали по воскресеньям 500 детей и подростков, с которыми занимались 50 учителей.
Несмотря на множество работы в миссии, Дж. Данн продолжал нести пресвитерское служение в Табернакл. Он посещал вечерние собрания Табернакл по вторникам и четвергам, а также утренние по воскресеньям. Но как минимум два или три вечера на неделе, а также начиная после обеда — в воскресенье, он был занят работой своей миссии. Можно себе представить, насколько занятым был этот человек, выполняя свои церковные обязанности, да еще и зарабатывая деньги на проживание.
Впрочем, такое отношение к делу было характерным для всех диаконов и пресвитеров церкви Табернакл. Некоторые из них тоже занимались деятельностью такого рода. Вильям Олни, которого Сперджен называл "отец Олни", был главным помощником Сперджена вплоть до своей смерти в 1879 году, но его дело продолжили четверо его сыновей. Вильям-младший начал проводить собрания Христианского клуба для мужчин в Бермоундси, — районе, намного лучшем, чем тот, где трудился мистер Данн, — а в качестве своих помощников он приглашал братьев из Табернакл. Он проповедовал здесь по воскресным вечерам, трудился на открытом воздухе, раздавал трактаты и проводил еженедельные молитвенные собрания. Спустя десять лет его деятельность так разрослась, что в том районе построили прекрасный новый дом, который был назван в честь среднего имени Сперджена "Хаддон Холл". Так же, как и Данн, Олни оставался при этом диаконом церкви Табернакл и прекрасно справлялся со своими церковными обязанностями.
Похоже, что каждый служитель церкви Табернакл был вовлечен в какой-то дополнительный труд. Каждый преподаватель колледжа был в то же время и пастором какой-либо церкви и находил время для выполнения той и другой работы. Джеймс Сперджен нес труд помощника пастора при Табернакл, но он также начал трудиться в лондонском пригороде Кройдоне, и, благодаря его служению, там была создана церковь в несколько сотен человек.
Очень много можно было бы рассказать о труде и о двойном труде, совершаемом рядовыми членами церкви Табернакл. По словам Сперджена, Табернакл представляла собой пчелиный улей, и для подавляющего большинства ее членов быть членом церкви значило вести весьма активный образ жизни.
Во всех этих начинаниях Сперджен был главным зачинщиком. Он сам был так занят работой, что трудно даже оценить ее объем. Кое-какие представления о его пунктуальности и кипучей деятельности можно извлечь из репортажа одного американского журналиста, посетившего Пасторский колледж. Вот что он пишет:
Хотя мы нанесли визит совершенно неожиданно, каждый был на своем посту, и весь сложный церковный механизм работал без сбоев. Мы открыли одну дверь и увидели, как тридцать или сорок молодых людей совершали Вечерю Господню. Открыли другую — и увидели, как какая-то пожилая женщина в окружении примерно двадцати взрослых девушек вела с ними Библейский класс.
В просторных залах цокольного этажа накрывались столы на тысячу шестьсот человек, потому что вечером должна была состояться ежегодная конференция. Секретарь с двумя помощниками занимались делами почтовой переписки.
В одной из комнат сидел человек, заваленный книгами, — он отвечал за работу книгонош, а в другой комнате другой человек упаковывал книги в коробки, которые затем рассылались бывшим студентам, которые теперь стали пасторами церквей где-то в далеких краях.
Моим доброжелательным путеводителем по всему этому лабиринту был человек, на плечах которого лежало бремя ответственности за все, — это тот человек, которого мы склонны считать всего лишь проповедником по воскресным дням! Я не удержался от возгласа: "Мистер Сперджен, да Вы здесь как папа римский!" Он ответил: "Да, это так, хотя я не претендую на непогрешимость. У нас на самом деле демократический строй, но с изрядной долей конституционной монархии".
Диакон Олни в своей речи на юбилее Сперджена в 1884 году заявил, что число членов церкви Табернакл, которые по воскресным вечерам вели собрания в других местах, достигало, как минимум, тысячи человек. Факт этот сам по себе удивителен, но еще более удивительно то, что, начиная с 1870 года, Сперджен просил своих членов раз в три месяца не приходить на вечерние воскресные собрания, чтобы неверующие могли прийти послушать проповедь Евангелия. В такие дни народу приходило больше, чем обычно, потому что тысячи людей, не знающих Господа, понимали, что для них это, может быть, единственный шанс попасть на собрание, и потому старались его не упустить. Для Сперджена не было большей радости, чем проповедовать столь великому множеству людей, имеющих духовную нужду, и такого рода собрания — сами по себе редкий случай в христианской истории — были местом, где многие уверовали во Христа и впоследствии были крещены.
Большая часть членов церкви Табернакл были жителями той части Лондона, что пролегает к югу от Темзы. Подавляющее их большинство не только проживало, но и работало в этом большом районе. К примеру, были те, кто работал на заводе сэра Генри Доултона, выпускавшем известные фаянсовые и фарфоровые изделия. Завод располагался в том районе. Сэр Генри Доултон был ревностным христианином и регулярно посещал собрания Сперджена. У него работало много людей из церкви Табернакл.
Люди любили свою церковь и с радостью в ней трудились. Во многих церквях служение было скучным, но только не в этой большой церкви. С великим удовольствием люди оставляли свою повседневную суету и шли в дом Господний по воскресеньям на утренние и вечерние собрания, а также, как минимум, на два собрания среди недели, где их сердца получали вдохновение, разум наполнялся познанием и души обретали новые силы. Многие женщины приходили сюда также в различное время дня, чтобы готовить пищу или шить одежду для воспитанников приюта, многие молодые люди приходили в Табернакл вечером, чтобы получить образование или обогатиться опытом работы на ниве Господней.
Для сотен людей Табернакл была центром их жизни. Проповеди, которые они здесь слышали, преображали их личную и семейную жизнь, спасали от греха и давали новые желания и новую радость. Они любили и это место, и особенно этого человека, которого Бог употребил, чтобы все это воплотилось в жизнь.

Десять лет грандиозного служения
Во времена Сперджена лондонские улицы освещались газом, но каждый фонарь зажигался фонарщиком. Именно об этом Сперджен писал в одной из своих заметок.
Однажды поздней осенью в четверг я возвращался домой после визита, который был назначен в Даличе, и мне надо было подниматься вверх по склону холма Герн Хилл. Наконец я был у крутого подъема вверх.
Находясь внизу, я ехал на повозке и видел впереди себя огни фонарей и, подъезжая ближе к холму, обратил внимание на то, как фонари постепенно зажигались по дороге, ведущей вверх, оставляя за собой как бы звездный след. Этот след, образованный из появлявшихся новых звезд, сливался в один сплошной огонь, который простирался от подножия холма до самой его вершины.
Я не видел человека, зажигавшего фонари. Я не знаю ни его имени, ни возраста, ни места жительства. Но зато я видел фонари, которые он зажег, и эти фонари оставались гореть даже тогда, когда человек оттуда ушел.
Я ехал и размышлял по дороге: "Как сильно я желал бы, чтобы моя жизнь была потрачена на то, чтобы зажигать души — одну за другой — священным огнем вечной жизни! Я хотел бы оставаться, по возможности, незамеченным, делая это, и хотел бы раствориться в вечном свете небесном, когда закончу свою работу.
Сперджен в ранние годы.
В период между 1875 и 1885 годами служение Сперджена достигло тех вершин, к которым оно до этого еще никогда не поднималось. Хотя и до этого то семя, которое он посеял в Лондоне, приносило большой урожай, но в эти годы Бог благословил Сперджена так, что плоды его трудов были обильными, богатыми и устойчивыми, как никогда раньше.
К этому времени манера проповеди Сперджена претерпела кое-какие изменения. На протяжении первых лет по прибытии в Лондон он был полон физических и духовных сил, и это отражалось на том, как он проповедовал. Его движения на платформе были полны неистощимой энергии, он часто любил сгущать краски в своей речи и употреблял разные приемы красноречия. При этом он выглядел очень естественно, и в целом для его проповеди была характерна необыкновенная энергичность.
Но с годами стиль его проповеди изменился. По мере того, как он сам возрастал духовно, к нему приходило все большее желание вместе с Павлом сказать: "Мы проповедуем не себя, но Христа Иисуса, Господа". Он стал еще более тщательно следить за тем, чтобы каким-либо ораторским приемом или особо впечатляющим выражением не привлечь внимание к самому себе и, таким образом, не затмить перед своими слушателями Христа. Начиная с 1875 года он предпринял еще одну попытку отвлечь внимание слушателей от своей личности как проповедника, и стал употреблять более разговорный стиль речи, без большого повышения интонации в течение всей проповеди. Таким образом, он желал избежать всего того, что выглядело бы как человеческое ораторское искусство. Он молился о том, чтобы ему во время проповеди быть спрятанным за крестом и чтобы грешники думали не о нем, а взирали на Спасителя.
Суть его проповеди, тем не менее, оставалась прежней, а его ревность стала еще горячей. Какой бы текст для проповеди он ни избирал, он всегда провозглашал великие фундаментальные основы веры. Горя сердцем, он убеждал людей примириться с Богом.
В результате такого подхода к проповеди люди были охвачены чувством еще большей реальности божественной истины. Еще большее число людей приходило к нему по вторникам, чтобы найти путь ко Христу или рассказать о том, как они нашли Его. Большинство из них представали со своим свидетельством перед церковью по вторникам и четвергам вечером и были крещены в воскресные дни. Благодаря такому постоянному притоку людей, численность членов церкви достигла более 5 000 человек, и, таким образом, Табернакл стала на долгие годы самой большой баптистской церковью в мире.
В течение всего этого периода, однако, Сперджен и его жена довольно много болели. Миссис Сперджен чувствовала себя бодро и ее здоровье несколько улучшилось, благодаря работе в книжном фонде. Но бывали времена, когда целыми днями и неделями она была настольно больна, что не могла работать, и снова становилась наполовину инвалидом.
Сперджену также приходилось часто ложиться в постель из-за болезни. За весь рассматриваемый нами период он часто подвергался приступам подагры и страдал от невыносимой боли и сопутствующей депрессии. В 1879 году у него случился срыв здоровья из-за перегрузки работой, так что ему пришлось отсутствовать в Табернакл пять месяцев.
Теперь он стал относиться к своему здоровью более бережно, чем раньше. Каждое лето он уезжал на две недели в Шотландию, где гостил у состоятельного и весьма ревностного христианина Джеймса Данкена, жившего в Бенмор Касл. А практически каждую зиму он проводил месяц или полтора в Ментоне на юге Франции, и это время отсутствия в сырой и влажной Англии прекрасно восстанавливало его здоровье и бодрость духа, столь необходимые для работы в оставшееся время года.
Итак, в целом, говоря о Сперджене в этот период, — а фактически, в оставшиеся годы его жизни, — мы должны признать, что он весьма редко бывал в хорошем состоянии здоровья, и его работа часто омрачалась болезнью с продолжительными приступами боли.
Во время этих десяти лет в жизни Сперджена произошло несколько особых событий.
Первым таким событием был приезд в Лондон американского евангелиста Д.Л. Муди. Начиная свое служение, Муди был в большой мере вдохновлен успешным служением Сперджена, и приезжал в Англию, чтобы послушать его проповеди. Позже, в 1873 году, он приехал в Британию вместе со своим музыкальным директором Айра Сэнки и организовал серию евангелизационных выступлений в Шотландии и Англии. Во время пребывания в Глазго Сперджен написал Муди письмо с просьбой, когда он будет в Лондоне, проповедовать в его церкви. Муди написал Сперджену ответ, где были такие слова:
Что касается визита в Табернакл, то я считаю для себя такое приглашение за великую честь. На самом деле, я счел бы за честь для себя даже почистить твои башмаки, но проповедовать твоим людям было бы чем-то большим, чем я заслуживаю. Если они не обратились к Богу после твоей проповеди, то "даже если кто и из мертвых воскреснет, не поверят".
Искренне любящий тебя
Д.Л. Муди.
В 1875 году Муди организовал большую евангелизационную кампанию в Лондоне. Здесь он вместе с Сэнки был подвергнут сильной критике, особенно их обвиняли в фанатизме, и Сперджен выступил в их защиту. В своей речи на собрании Библейского общества, где присутствовал также архиепископ Кентерберийский, он категорически отрицал наличие какого бы то ни было фанатизма в служении этих двух евангелистов. Выступая на другом собрании, он сказал:
Мы рады тому, что наши друзья прибыли в Лондон, потому что они умеют тем или иным способом привлекать внимание массового слушателя. Наши друзья могут завлвдевать вниманием масс и проповедовать им Евангелие. То, что они делают, не отличается чем-то особым от того, что делает большинство других евангелистов. Однако я хочу подчеркнуть, что когда мистер Муди проповедует, то он знает, о чем он говорит, и когда мистер Сэнки поет, то он знает, о чем он поет. Я никогда еще не встречал людей, которые делали бы свое дело более серьезно, чем они.
Муди был поглощен трудом во время евангелизации в Лондоне, и после того, как Сперджен проповедовал на одном из его собраний, Муди написал ему:
Дорогой Сперджен,
Десять тысяч раз спасибо тебе за твою помощь вчера вечером. Ты принес нам большое ободрение. Я желал бы, чтобы ты приносил его, по возможности, каждый вечер в продолжение последующих шестидесяти дней. Очень мало тех, кого можно было бы привлечь к работе в будние вечера, а я хотел бы проводить собрания без перебоев, как в восточной, так и в западной части Лондона в одно и то же время. Мне одному очень тяжело говорить дважды в один и тот же вечер… Сделай все, что можешь, для пользы дела, и мы увидим благословенные результаты.
Очень спешу,
Искренне твой,
Д.Л. Муди.
В 1881 году Муди приехал в Англию еще раз, и Сперджен, который был в то время в Ментоне, написал ему письмо с просьбой проповедовать в воскресенье в Табернакл. Муди ответил:
Дорогой мистер Сперджен,
У меня на руках твое письмо, и в ответ на него позволь мне сказать, что я благодарен за твое сердечное приглашение. Оно глубоко коснулось моего сердца. В течение многих лет я думал о тебе больше, чем о ком-либо другом из всех проповедников Евангелия, и, по правде говоря, я буду чувствовать себя неловко, заняв твое место за кафедрой. Ни в одной другой церкви по всей Англии я не чувствовал себя так неловко, как в твоей, — и не потому, что твои люди не восприняли бы Евангелие из моих уст, а потому, что ты можешь сделать это намного лучше, чем я.
Благодарю тебя за приглашение, я буду в твоей прекрасной церкви 20 ноября. Не желал ли бы ты, чтобы пением руководил мистер Сэнки, или пусть этим занимается твой регент? Передай мое приветствие твоей любезной жене, и прими еще раз мою благодарность за твое ободряющее письмо.
Искренне твой,
Д.Л. Муди.
Муди и Сперджен не во всем были согласны между собой в вопросах вероучения, но они были одного духа в главных принципах христианской веры, уважали друг друга, ободряли и помогали друг другу всеми возможными средствами.
В 1878 году Сперджен получил приглашение посетить Канаду. Но, как и в случаях приглашения в Америку, — а он получил оттуда не менее пяти приглашений, — у него не было ни времени, ни здоровья на это, и потому он написал им вежливый отказ. Хотелось бы думать, что у Сперджена все же была возможность съездить в Америку. Мы можем себе вообразить, что он посетил бы Муди в Чикаго и проповедовал бы в его церкви и, может быть, повторил бы в его институте "Лекции для моих студентов".
Хотя Сперджен и не посетил Америку, зато его брат Джеймс в 1879 году провел около двух месяцев в Соединенных Штатах и Канаде. Он посетил со своей женой Нью-Йорк и Буффало, и на них произвело сильное впечатление индустриальное развитие страны. По дороге в Канаду они остановились посмотреть Ниагарский водопад, затем поехали в Торонто и Монреаль, а также в несколько менее заметных городов. Джеймс часто проповедовал в этих местах, и люди ценили его проповеди очень высоко.
Второе особое событие этих лет произошло в 1879 году — это был юбилей 25 летнего служения Сперджена в Лондоне.
Он хотел, чтобы эта дата прошла незамеченной, но его люди усматривали в этом возможность признания его заслуг и выражения благодарности со своей стороны. Диаконы организовали два вечера, посвященные памяти его трудов и благодарению Богу за его служение. Церковь выразила свою радость преподнесением ему большой суммы денег, — 6 476 фунтов, — подчеркивая, что эти деньги предназначены для его личного пользования. Но он тут же отдал их на поддержание своих учреждений, а в благодарность церкви сказал:
Некоторые церкви имеют один венец, некоторые — другой; а наш венец, по милости Божьей, состоит в том, что нищим проповедуется Евангелие, души спасаются и прославляется Христос. О моя дорогая церковь, держи крепко то, что имеешь!.. Что же касается меня, то, с Божьей помощью, самое первое и самое последнее, чего я страстно желаю, — это приводить людей ко Христу. Меня не волнует ни утонченный язык, ни детальные исследования пророчеств, ни изысканность манер, но сокрушать сердца и перевязывать их раны, искать заблудших Христовых овец и возвращать их в стадо, — вот то единственное дело, для которого я желал бы жить.
Вершиной наших благословений я считаю то, что, по моим приблизительным подсчетам, за время моего пребывания среди вас к церкви присоединилось более девяти тысяч душ. Если бы они были сегодня живы и присутствовали среди нас, то это было бы поистине грандиозное собрание!
Я намерен и дальше делать то, что уже делаю: любить вас от всего сердца, а также любить моего Господа, поскольку Его благодать даст мне сил. Я намерен и дальше продолжать проповедовать Иисуса и Его Евангелие, и вы можете быть уверены, что я не буду проповедовать ничего другого, ибо по мне — если не проповедовать Христа, то лучше вообще ничего не проповедовать. Я вложил в это дело всю свою жизнь, и если убрать из него Иисуса, то развалится и все дело. Он является сущностью моего служения, Он для меня все во всем.
Слова о том, что он потеряет все, если потеряет Христа, были вызваны тем, что многие проповедники стали увлекаться модернизмом, то есть неверием во Христа. Сперджен обнаружил эту болезнь на ранней стадии и осмелился встать на защиту великих Библейских истин. Его принципиальной позицией в борьбе с модернизмом было то, что, по его мнению, всякий, кто не веровал в божественность Христа, отрекался от христианства и не имел никакого права называться верующим.
В 1880 году семья Спердженов переехала на новое место жительства. Друзья уже давно убеждали Сперджена, что из-за его ревматического состояния и плохого здоровья жены ему следовало жить за пределами города на более высоком месте, чтобы не подвергаться воздействию лондонской сырости и частых туманов. К тому же район Найтингейл Лейн, где они жили уже двадцать два года, превратился в промышленный район. Кроме ухудшения жизненных условий, это влекло также и рост цен на проживание в этом районе.
Сперджен решил прислушаться к совету друзей и стал присматриваться к объявлениям о продаже жилья. Его внимание привлекло одно предложение о продаже имения в пригороде к югу от Лондона, которое располагалось на возвышенности под названием Бьюла Хилл. Друзья сочли это место идеальным вариантом для Сперджена и его жены, а сам он сказал, что это было бы для него вершиной его мечты. Между тем нашелся покупатель на собственность Сперджена в Найтингейл Лейн, который предложил очень хорошую плату. Этих денег оказалось почти достаточно для покупки имения в Бьюла Хилл, и Сперджен купил его, уповая на то, что Сам Господь указал ему путь.
Новое имение занимало площадь в девять акров (примерно 3,5 га) и называлось Вествуд. Здесь было много деревьев, цветов и кустарника, рос сад, имелась конюшня и выгон для скота. Дом был выстроен в типичном викторианском аристократическом стиле. Сперджен тут же занял гостиную под свою библиотеку, а бильярдную с большим окном — под кабинет. Окружающий ландшафт был тихим и спокойным, с прекрасным видом на южные поля Торнтона Хит, так что уставший человек мог всегда найти здесь приятных отдых.
Правда, нашлись и те, кто поднимал шумиху вокруг покупки. Ходили преувеличенные слухи об этом доме и усадьбе, говорили, что Сперджен живет в поместье, которое годилось бы для принца. Так, например, о маленьком декоративном бассейне, находившемся в усадьбе, говорили как о целом озере, а некий американский проповедник, вернувшись домой из Лондона, сравнил имение Сперджена с Букингемским дворцом.
Но для Сперджена это имение было не только домом, но и местом напряженной работы. Каждое утро сюда приезжали два секретаря, и один из них, Дж. Киз, начинал распечатывать огромную кипу конвертов с письмами, приходившими на имя Сперджена каждый день. Другой секретарь, Дж. Харрард, помогал Сперджену в его издательской деятельности, организовывал график посещений и определял, кому из желающих встретиться со Спердженом стоило уделить время.
Здесь каждый понедельник подготавливалась к печати очередная проповедь, что требовало большого напряжения внимания. Здесь же ежемесячно редактировался журнал "Суорд энд трауэл", в связи с чем помощник редактора Холден Пайк проводил в Вествуде многие дни. Здесь же был и главный офис книжного фонда, где у миссис Сперджен была комната, заваленная книгами, здесь она отвечала на письма, а ее помощники упаковывали и рассылали книги для неимущих пасторов.
Кроме всего прочего, здесь Сперджен был занят своими многочисленными делами. Его библиотека насчитывала 12000 томов, и каждый месяц он просматривал десять или двенадцать из них для своих статей. Кроме многочисленных книг, которые он написал, ему приходилось писать еженедельно примерно 500 писем. Учитывая то, что их надо было писать от руки пером и чернилами, можно хотя бы немного оценить затраченный на это труд. Мы не сомневаемся в том, что если бы в то время существовал телефон, то он использовался бы весьма интенсивно. Телефон избавил бы Сперджена от написания множества мелких записок по поводу посещения других церквей, работы церковных учреждений и публикации его изданий. Правда, телефон потребовал бы наличия круглосуточного оператора, который отвечал бы на бесчисленный звонки и решал, кого следовало соединять со Спердженом лично.
Вествуд, несомненно, был не только прекрасным местом, но также и весьма полезным. Здесь был дом Сперджена до конца его земного пути, где бремя его трудов несколько облегчалось, и это позволяло ему выполнять намного больше работы, чем если бы он жил в других условиях.
Четвертым особым событием в жизни Сперджена и его жены в эти годы было празднование их серебряной свадьбы. Эта дата выпадала на 8 января 1881 года. Сперджен не смог приехать в Табернакл по состоянию здоровья, хотя этого желали диаконы, и поэтому данное событие не отмечалось на специальном собрании в церкви. Зато диаконы и несколько близких друзей провели этот вечер со Спердженами в Вествуде, наслаждаясь радостным общением.
Еще одно событие, достойное упоминания, произошло спустя три года. Это был день пятидесятилетия Сперджена. Он выпал на 19 июня 1884 года, и друзья решили назвать этот день юбилеем.
В начале своего юбилейного года Сперджен находился в Ментоне. Он был слишком слаб, чтобы вернуться в Англию в желаемый срок, и потому 10 января написал своей церкви следующее письмо:
Дорогие друзья,
Я связан по рукам и ногам, и не могу ни подняться с постели, ни найти в ней покой. Меня мучают ревматические боли и радикулит, простреливает спина, и все это я ощущаю крайне остро. Когда я пытаюсь чуть-чуть повернуться на правый или на левый бок, то тут же чувствую, что живу в теле, способном причинять мне самые жестокие страдания.
Через две недели он вернулся домой, участвовал в воскресном служении в Табернакл, а затем опять слег. На этот раз он писал: "Моя проблема заключается в том, чтобы подняться на ноги в буквальном смысле. По всему видно, что мое физическое состояние крайне слабо. Тем не менее, Господь силен проявить во мне Свою духовную силу, и я верю, что Он ее проявит. Ваша великая любовь ко мне поможет мне встать на ноги, и я смогу снова стоять за кафедрой и свидетельствовать о верности Господа".
Мало-помалу его здоровье восстановилось, и он смог вернуться к своему служению. В июне он был готов принять участие в юбилейных торжествах. 19-о июня он, начиная с обеда, сидел в своем пасторском кабинете и приветствовал многочисленных посетителей. Вечером Табернакл была наполнена людьми, и диаконы от имени церкви возблагодарили Бога за Сперджена и за его служение. С краткими приветствиями выступили также и другие служители, в числе которых были отец Сперджена, его брат Джеймс и сын Чарльз. Особой радостью для Сперджена и всех собравшихся было присутствие Сюзанны Сперджен, которая не могла приходить в церковь уже несколько лет, но теперь ее здоровье поправилось настолько, что она смогла посетить это историческое собрание.
Д.Л. Муди также выступал в этот вечер, и ниже мы приводим часть его речи:
Брат Сперджен сказал на этом вечере, что он не может сдержать слез. Я попытался удержать его слезы, но не слишком много в этом преуспел…
Двадцать пять лет назад, после обращения, я прочел о молодом человеке, проповедующем в Лондоне с большой силой. Тогда мной овладело желание услышать его, хотя я еще даже не подозревал, что когда-нибудь сам стану проповедником. Я стал перечитывать все его проповеди, которые выходили в печати…
В 1867 году я пересек океан, хотя мне пришлось все четырнадцать дней страдать морской болезнью. И первым местом, куда я пришел, был этот дом. Мне сказали, что сюда нельзя войти без билета, но я решил пройти во что бы то ни стало, и я сумел это сделать. Я хорошо помню то место, на котором я тогда сидел, и я желал бы взять его с собой домой, в Америку. Когда ваш дорогой пастор выходил на платформу, я буквально впивался в него глазами…
В тот год он как раз проповедовал в Сельскохозяйственном зале. Я тоже пошел в этот зал, чтобы послушать вашего пастора, и после этого вернулся в Америку лучшим человеком, чем был раньше… Находясь в Англии, я буквально следовал по пятам за мистером Спердженом, и когда дома меня спрашивали, посещал ли я тот или другой кафедральный собор, я отвечал "Нет, я не имею о них никакого понятия", зато я мог рассказать о тех собраниях, на которых слушал проповеди Сперджена.
В 1872 году я решил, что должен приехать сюда опять, чтобы кое-чему поучиться. И я снова сидел в этом зале в числе слушающих. С тех пор я бывал здесь много раз, и никогда не выходил из этого дома, не получив благословений для моей души.
По-моему, тот человек, которого мы чтим сегодня, так же полон сил, как и всегда. Когда я смотрю на этих сирот из приюта, когда я думаю о шестистах служителях Божьих, вышедших из Колледжа, о 1500 или 2000 проповедей, произнесенных на этой кафедре и печатающихся вокруг земного шара, о множестве книг, вышедших из-под пера вашего пастора, то я от души желаю ему еще больших успехов в этих добрых делах.
Но позвольте мне сказать вам, что если Бог может употребить брата Сперджена, то почему Он не может употребить и нас всех и почему бы нам не пасть к ногам Господа и не сказать Ему: "Пошли меня! Употреби меня!"?
Брат Сперджен, да благословит тебя Господь! Я знаю, что ты любишь меня, но уверяю тебя, что я люблю тебя в тысячу раз сильнее, чем ты любишь меня, потому что ты был для меня таким великим благословением!.. Может быть, мы никогда больше не увидимся в теле, но, по милости Божьей, я встречу тебя в ином мире…
Все дела у Сперджена шли своим обычным чередом и везде был виден успех.
"Все вырастает и требует все большего и большего внимания", — так отозвался он о церкви Табернакл и обо всех видах ее служения. Один из биографов пишет: "Духовная работа в церкви была как никогда успешной. За последний месяц 1880 года в члены церкви было принято больше 100 человек". Сперджен рассказывает, как однажды он находился в пасторском кабинете от двух до семи часов вечера и беседовал без передышки с желающими быть принятыми в церковь, которых было тридцать три человека. "Никогда, — говорил он, — у меня не было столь радостного времени!" По его предложению, 250 человек оставили Табернакл и основали новую церковь в Пекхеме. Были и другие подобные начинания. Пастор был всегда доволен, когда, по его словам, "такого рода батальон отделялся от главной армии, чтобы действовать самостоятельно в другом месте".
Несмотря на свой ревматизм, Сперджен много проповедовал за пределами Табернакл. Однажды он проповедовал в Лидс, на севере Англии, и вот что писали об этом газеты. "Собралась такая толпа, что сотни людей не могли попасть в зал. Популярность Сперджена была так велика, что объявление о его приезде заставило людей съехаться за многие мили, чтобы послушать его". А вот что писали газеты о собрании в Бристоле: "Вход в зал был, конечно же, по билетам, но толпа хлынула сквозь полицейский заслон и заняла места в зале. Желание во что бы то ни стало достать билеты вряд ли понятно для тех, кто не имеет понятия о необыкновенной популярности этого проповедника. Говорили, что за одно место предлагали даже 10 фунтов…"
Здесь мы привели лишь два из многих репортажей о разъездном служении Сперджена в эти годы. С современной точки зрения, езда на поезде, лошади или в коляске была медленной и неудобной, и когда мы читаем отчеты секретаря о частых поездках Сперджена в другие города, то нельзя не удивляться тому, какой широкой была сфера служения этого больного ревматизмом человека. Даже во время своего летнего отпуска в Шотландии он не мог удержаться от проповеди, и говорил на склонах гор под открытым небом к собраниям в 10 000 и даже 15 000 человек.
Как мы уже говорили, Сперджен получил пять приглашений посетить Америку и одно — в Канаду. Получал он приглашение и из Австралии, но, как и в предыдущих случаях, ответил отказом. "Как я желал бы, чтобы можно было перелететь через океан и вернуться в течение месяца домой!.." — писал он, и его слова словно предвосхищают те возможности, которые дает современному человеку воздухоплавание.
К ноябрю каждого года Сперджен был настолько изнурен, что ему не оставалось ничего делать, как только уезжать в Ментон. Однажды перед отъездом он почувствовал во время вечерней проповеди такую слабость, что остановился и попросил спеть гимн, пока он придет в себя. Потом он продолжил проповедь, но с таким трудом, что на следующее утро по Лондону разошелся слух о том, что он умирает. Слух был ложным, но состояние его здоровья было ужасным, и на следующий день он отправился на юг.
Труд студентов Колледжа в эти годы был также отмечен необычайным успехом. Его ученики старались следовать методу Сперджена в том, чтобы, насколько это по-человечески возможно, крестить только тех, кто истинно рожден свыше. Тем не менее, за двенадцать лет, предшествующих 1880 году, они крестили примерно 39 000 человек. По всей стране были основаны и умножались числом новые церкви. Два студента Колледжа, Кларк и Смит, были евангелистами и, по отчетам Сперджена, за один год провели 1 100 служений. Однажды во время шестинедельного пребывания Сперджена в Ментоне эти проповедники хорошо потрудились в церкви Табернакл, и когда Сперджен вернулся домой, то там было около 400 человек, обратившихся во время его отсутствия и ожидающих крещения.
Лорд Шафтсбери, председательствовавший на собрании в честь 50-летнего юбилея Сперджена, после прочтения списка 66-ти организаций, организованных Спердженом, сказал следующее:
Успех ни в коей мере не вскружил ему голову, но наоборот, придал больше скромности и воодушевил продолжать свои добрые дела на благо людям…
Я хочу вам сказать, что думаем о нем мы, люди со стороны. Только подумайте о том, какой невероятный список организаций мы сейчас выслушали! Этот список ясно показывает, каким великим административным талантом наделен наш друг. Всех этих организаций, которые возникли благодаря его гению и управляются под его попечением, было бы более чем достаточно, чтобы занять сердца и умы более чем пятидесяти обычных людей. Это похоже для меня на целый мир в миниатюре. Он опекает свой приют и различные другие учреждения, но я хочу обратить ваше внимание на то, что, по моему мнению, сияет ярче всего остального, — это основание и управление Пасторским колледжем. Мой уважаемый друг сумел дать миру великое множество мужей, приносящих пользу для своего поколения тем, что они проповедуют Слово Божье во всей его силе и простоте… Ни один человек не смог создать такую славную когорту, способную и готовую совершать этот благородный труд, как это сделал наш друг, юбилей которого мы отмечаем сегодня.
В свою очередь, одна из Лондонских газет отметила растущую популярность деятельности Сперджена следующими словами:
У всех бывают превратности, перемены, поражения, несчастья. Но только у Сперджена все превратности случаются по причине неизменного роста его популярности. Нет сомнения, что и у него есть озабоченность, как и у других людей, но эта озабоченность имеет только оду причину: непрекращающийся рост.
Хотя все дела в церкви и церковных учреждениях Табернакл шли успешно, болезнь не давала Сперджену возможности бывать за кафедрой много воскресных дней в году. Он выражал по этому поводу сожаление своим диаконам и извинялся за долгое пребывание в Ментоне каждую зиму, но они выразили ему глубокую благодарность за то, что он мог быть в церкви хотя бы часть года. "Лучше ты будешь у нас шесть месяцев в году, чем кто-то другой все двенадцать!" В этих словах прекрасно выражены и его способности, и их высокая оценка, и процветание всего дела в церкви.

Личные качества
Чарльз Хаддон Сперджен был человеком весьма неординарным. Он был великим человеком, великим богословом, великим проповедником, великим в хождении перед Богом и великим во взаимоотношениях с людьми. Он был хорошо сведущ в тех трех вещах, которые, по словам Лютера, делают человека служителем, — это искушение, размышление и молитва. Кроме того, он также прошел школу глубоких страданий.
Джеймс Дуглас. "Король проповедников".

Такая яркая личность, как Сперджен, не могла не отличаться особенностями мыслей и действий, что выделяло его среди прочих людей. Нам следует обратить внимание на эти особенности, потому что таким образом мы получим лучшее понимание его великого характера.
Главной особенностью всей жизни Сперджена было его хождение перед Богом. Евангельские христиане помнят таких людей, как Дэвид Брейнерд, Генри Мартин, Джон Флетчер и Роберт Муррей Мак-Чейн за святость их жизни. Сперджен вполне заслуживает того, чтобы стоять в одном ряду с этими святыми людьми.
Можно вспомнить хотя бы его заявление о посвящении своей жизни Господу, которое он написал вскоре после своего обращения. В нем говорилось о полной отдаче Богу, и затем в дневнике он записывал, как это осуществлялось на практике. Читая эти записи, невозможно не увидеть прекрасную молодую жизнь в ее чистом и бескорыстном посвящении.
Мысль о посвящении была его главной движущей силой и по прибытии в Лондон. А потому, даже достигнув таких выдающихся успехов, какие приводили других к надмению, он оставался скромным и зачастую чувствовал себя совершенно сокрушенным перед Господом. Он учил своих прихожан молиться, достигая собственным примером намного лучших результатов, чем проповедью на тему о молитве. Люди слышали, как он молится с таким чувством реальной силы молитвы, что им становилось стыдно за то, что они сами всего лишь произносят слова молитвы, и затем, постепенно преодолев эту порочную привычку, они стали бороться в молитве, находясь в тесном общении с Богом так же, как это делал он.
Сперджен был человеком молитвы всю свою жизнь. Суть здесь не в том, что он проводил слишком долгое время в молитве, а в том, что он был весь пропитан духом общения с Богом. Один американский проповедник описывает пример такой молитвы.
Однажды летним днем мы вместе с ним ходили по пригородам Лондона, прогуливаясь под тенью деревьев. Так мы набрели на лежащее на земле бревно, и тут Сперджен обратился ко мне так естественно, как будто он был голоден и перед ним лежал хлеб: "Пойди сюда, давай помолимся вместе!" Он преклонил колени возле бревна и вознес душу к Богу в очень доверчивой, но в то же время благоговейной молитве.
Затем он поднялся с колен и продолжал путь, беседуя о разных вещах. Его молитва не выглядела как какая-то посторонняя вставка в разговор. Она была для его души чем-то столь же обычным, как дыхание для тела.
Другой американский проповедник, доктор Теодор Кайлер, тоже рассказывает о подобном случае. Однажды он прогуливался со Спердженом в лесу, разговаривая о "высоких материях", как вдруг Сперджен остановился и сказал: "Пойди сюда, Теодор, давай поблагодарим Бога за смех!" Таков был образ его жизни. "Расстояние от шутки до молитвы было у него не более толщины соломинки".
Вильям Вильямс, который после окончания Пасторского колледжа стал преуспевающим служителем, был частым компаньоном Сперджена. Он рассказывает:
Пожалуй, самым полезным временем, которое я провел в Вествуде, был час семейной молитвы. В шесть часов все обитатели дома собирались для молитвы в рабочий кабинет. Обычно Сперджен сам читал и объяснял Писание. И какими же удивительно полезными были эти простые и милые пояснения! Я особенно хорошо помню, как он читал из 24-й главы Евангелия от Луки: "И Сам Иисус, приблизившись, пошел с ними". Как славно он говорил о том, чтобы мы брали Иисуса с собой везде, куда бы мы ни ходили. Мы должны быть близки к Нему не только по особым случаям, но чтобы Он шел с нами всегда, какое бы дело мы ни предпринимали.
А затем следовала его молитва, полная нежных ходатайств, безмятежного доверия к Богу и всеобъемлющего сострадания. С каким трогательным доверием мог он беседовать со своим Божественным Учителем! Но, в то же время, каким благоговением были всегда наполнены его слова, обращенные к Господу. Его молитвы в церковном собрании были полны вдохновения и славословия, но молитвы в кругу семьи были для меня еще более удивительны. Они всегда поражали меня своей красотой. В ней были образы, символы, цитирование избранных мест Писания, — и все это выражалось так непосредственно и естественно, что очаровывало разум и затрагивало сердце.
Преклоняясь со своей семьей на колени перед Богом, Сперджен выглядел еще величественнее, чем когда он стоял перед тысячами людей, очарованными его красноречием.
Эти слова заставляют нас задуматься над тем, какой величественной была молитва Сперджена в глазах тех, кому довелось ее слышать.
Этот человек, живший в постоянном общении с Богом, проявлял плоды Духа в своей повседневной жизни. Здесь всегда были и любовь, и радость, и мир, и долготерпение, и благость, и милосердие, и кротость, и воздержание, а заодно с ними — ненависть к их противоположностям — к любому проявлению греха.
Нарисованный нами образ Сперджена как святого человека абсолютно правдив. И то, что мы должны будем о нем сейчас сказать, многим покажется несовместимым со святостью. Но, тем не менее, это тоже правда, потому мы и должны о ней сказать. Мы имеем в виду то, что Сперджен курил и употреблял алкогольные напитки.
Неизвестно, когда он начал курить, но в те времена курение считалось полезным для здоровья. Так, например, Роберт Холл, известный проповедник баптистской церкви на улице Святого Андрея в Кембридже, начал курить по совету своего личного врача. А поскольку Сперджен жил в Кембридже и посещал его церковь, он, без всякого сомнения, был знаком с этим событием. Более того, многие служители Англиканской и Шотландской церквей, а также во Франции и Голландии не только курили, но и не сомневались в том, что тут нет ничего плохого.
И, конечно же, Сперджен даже не думал скрывать то, что он курил. Один газетный репортер описывает, как он по дороге в Табернакл каждое утро "наслаждался своей утренней сигарой". Однажды утром, когда во время прогулки некоторые студенты закурили трубки и сигары, Сперджен сказал: "Как вам не стыдно курить в такую рань!" Те тут же прекратили курить, а он сам вытащил и закурил сигару, и все вместе от души посмеялись над этой маленькой шуткой. Этим он хотел показать, что курение его нисколько не смущает. Надо подчеркнуть, что он не видел в курении ничего плохого, а потому делал это открыто.
Но вдруг он получил неожиданный удар.
В 1874 году Джордж Пентекост, баптистский пастор из Америки, посетил Табернакл, и Сперджен пригласил его проповедовать на вечернем служении. Сначала Сперджен проповедовал "остро и ясно о необходимости оставить грех, чтобы преуспеть в молитве", причем он говорил о том, что у многих христиан проявляются кажущиеся пустяковыми маленькие привычки, которые мешают им пребывать в истинном общении с Богом.
Закончив проповедь, он предложил Пентекосту сказать слово, рассчитывая на то, что он предложит практическое применение той истины, которую только что излагал сам.
Вполне возможно, что доктор Пентекост не знал о том, что Сперджен курит. Но, как бы то ни было, он связал высказанную Спердженом истину с рассказом о том, как он бросил курить. Он говорил, что очень сильно любил курить наилучшие сигареты, какие только позволял его кошелек, однако потом понял, что эта привычка была вредной для христианина, и приложил усилия, чтобы ее бросить. Но привычка оказалась настолько сильной, что он стал ее рабом, и это продолжалось до тех пор, пока после долгой и мучительной борьбы он взял коробку с сигарами перед Господом, воззвал в отчаянии о помощи и одержал полную победу. В его словах звучала мысль, что курение не только порабощает, но что христианин должен рассматривать его как грех.
Наверное, еще никогда в жизни Сперджен не чувствовал себя так неловко, как в этот момент! Он поднялся и сказал:
Ну что же, дорогие друзья, — как вы знаете, некоторые люди делают во славу Божью то, что другие считают за грех. А потому, несмотря на то, что сказал брат Пентекост, я все равно намерен выкурить хорошую сигару во славу Божью сегодня перед отходом ко сну.
Если кто-нибудь покажет мне в Библии заповедь, гласящую "Не кури!", то я с удовольствием ее выполню, но пока что я не нашел такой заповеди. Я нашел там десять заповедей, и это как раз столько, сколько я могу выполнить, и я не желаю сделать из них одиннадцать или двенадцать заповедей. По сути дела, я говорил вам сегодня о подлинном грехе, а не об игре слов или о чем-то неопределенном… "Все, что не по вере, грех" — вот об этом, по сути дела, говорил и брат Пентекост. Да, конечно, кто-то может счесть за грех и то, если у него сапоги начищены черным кремом. Тогда пусть он прекращает чистить их черным кремом и начинает белить известью. Я желаю сказать, что не считаю курение зазорным, и не думаю, что должен его стыдиться, а потому буду продолжать курить во славу Божью.
Выражение "сигара во славу Божью" распространилось по Англии молниеносно. Эти слова подхватила пресса, и в редакции газет стали приходить многие письма, некоторые с одобрением, но большинство с осуждением Сперджена за его курение. Ему не оставалось ничего делать, как попытаться оправдать себя, и в письме в газету "Дейли Телеграф" он написал:
Я курю вместе с тысячами моих друзей христиан, и вместе с ними подвергаюсь порицанию за то, что живу во грехе, если верить некоторым обвинителям. Но поскольку я не позволил бы себе сознательно допустить никакого нарушения закона Божьего, — а грех есть нарушение закона, — то я не считаю, что живу во грехе, когда у меня нет убеждения в том, что это грех… И если я чувствую облегчение сильной боли, если усталый мозг получает отдых, если у меня бывает спокойный освежающий сон благодаря выкуренной сигаре, — то я преисполнен благодарности Богу и благословляю Его имя. Именно это я и имел в виду в своих словах "сигара во славу Божью".
Среди разных дискуссионных материалов на эту тему особенно серьезным было одно открытое письмо, адресованное Сперджену и опубликованное в форме памфлета. Оно было написано в спокойном, но весьма убедительном тоне, и в нем говорилось, что Сперджен причиняет курением не пользу, а вред для своего здоровья. В письме говорилось о том, какой дурной пример подает он для молодежи, и как трудно родителям уберечь своих детей от курения, когда они ссылаются на то, что и Сперджен курит!
Вильям Вильямс рассказывает, что в более поздние годы Сперджен отчасти воздерживался от курения, и иногда по несколько месяцев не брал в рот сигару. Может быть, это была с его стороны попытка доказать себе и людям, что он не является рабом привычки. Примерно за два года до смерти он, по-видимому, совсем бросил курить, возможно, после того, как понял, что курение не приносит для его здоровья той пользы, которую он ожидал. Но, как бы то ни было, многие из нас сегодня пожелали бы, чтобы он вообще не курил.
Довольно продолжительное время Сперджен также употреблял и алкогольные напитки.
В те времена трудно было достать хорошую питьевую воду, и, чтобы избежать заражения, большинство людей употребляли вместе с едой пиво. Этот обычай тянулся с незапамятных времен, и можно не сомневаться, что Сперджен приобщился к нему еще в детстве в доме у деда и у своих родителей, так что это было для него привычным делом. Известно, что по переселении в Лондон он употреблял такие напитки, как пиво, вино и бренди, правда, в очень умеренных дозах. Так же, как и курение, он и не думал скрывать то, что употребляет спиртное.
В 1863 году в Англию прибыл американский пропагандист трезвенности Джон Гауф, который опубликовал резкую критику в адрес Сперджена по поводу употребления алкоголя. Очевидно, он несколько перестарался в своей критике, и Сперджен в ответ написал статью в одном американском журнале. "Я всегда высоко ценил мистера Гауфа, как великого и хорошего человека… Я также считаю его джентльменом, и более того, — христианином, для которого вопросы религии намного важнее, чем вопросы трезвенности".
В 1871 году Гауф снова посетил Англию, и на этот раз более тщательно разузнал о Сперджене. Он узнал, что тот больше не употребляет алкоголь, и после посещения Сперджена на дому Гауф писал: "Я рад возможности сказать, что с некоторых пор, и в настоящее время, он вообще не употребляет спиртное, если же и принимает стимуляторы, то только по предписанию врача. В таких случаях он не скрывает, что проходит курс лечения, и говорит об этом открыто".
Может быть, Гауф несколько ошибался в точной дате изменения привычки Сперджена, но нам известно, что некоторые студенты колледжа были сильными противниками спиртного. Двое сыновей Сперджена тоже были трезвенниками, и, возможно, их отношение к спиртному повлияло на отца. Примерно в 1870-е годы Сперджен прекратил употреблять спиртное, а позже Гауф читал в Табернакл лекции против алкоголя и пропагандировал трезвенность.
В этих двух привычках мы видим человеческую сторону Сперджена, а именно то, что он был дитя своего времени. К тому же он был не одинок в этом отношении. Например, Джон Весли воздерживался от чаепития, зато пил пиво. Приобщался к пиву и Чарльз Весли. Известен довольно нелепый случай, когда этот старый методистский воин в последние годы своей жизни перечислял издержки на напитки для гостей, посещавших музыкальные концерты его сыновей. То же самое допускал и Уитфилд. Мы находим в его записях: "Передайте мою благодарность этому дружелюбному пивовару за бочонок рома, который он нам прислал".
Я рассказал вам об этих привычках Сперджена с большой неохотой. Они выглядят весьма прискорбно в жизни столь праведного человека, однако во имя христианской честности, а также ради исторической справедливости их невозможно опустить.
Но в жизни Сперджена было очень много того, что более достойно нашего упоминания, и об этом мы продолжим нашу речь.
Перейдем к описанию его внешности. Он совершенно не имел в себе величественной элегантности Эдварда Ирвинга, которого многие жители Лондона еще помнили в те времена, но был среднего роста и невзрачного телосложения. Ноги были несколько коротковаты, зато мощная грудная клетка отлично содействовала его ораторскому мастерству. Голова была большая, и о нем говорили, что он вовсе не похож на ангела. После тридцати лет он начал растить бороду, которая делала его внешний вид привлекательнее. Она также предохраняла его от сырости и холода, присущих английской зиме, и, кроме того, экономила время на бритье.
Его лицо было очень выразительным. Черты лица сами по себе казались несколько тяжеловатыми, но они озарялись его глазами, в уголках которых даже во время боли светилась неизменная улыбка. Один художник как-то взялся написать его портрет, но после четырех сеансов бросил затею и сказал: "Я не могу Вас нарисовать. Ваше лицо каждый день другое, Вы все время меняетесь".
Джеймс Дуглас, который хорошо знал Сперджена, дал ему такое описание:
Есть ли еще где-нибудь лицо, которое так полно могло бы выражать гениальность, дружелюбие и сердечное гостеприимство? Я не знаю другого человека, в котором все это сияло бы столь же ярко. Его приветствие было теплым, как лучи солнца… И какая бы ни была туча на душе или печаль на сердце, — все это улетучивалось от одного звука его приветствия. Его лицо излучало такой свет, от которого рассеивался всякий мрак. Я не знаю никакого другого человека, личность которого была бы столь же обаятельной и общение с которым превращалось бы в такое же обильное и разнообразное пиршество...
Он говорил с достоинством, и его голос обладал удивительным диапазоном и чистотой модуляции. Его речь была музыкой. Он был врожденным оратором, что было очевидно как по способу выражения мысли, так и по свободе речи. Ему не нужно было учиться ораторскому искусству, потому что он владел им от природы.
Его речь никогда не бывала набором слов или приятным звуком для ушей. Такой известный оратор, как Эдвард Ирвинг, часто погрешал в этом отношении. Сперджен никогда не говорил крикливым или напыщенным тоном. Раскрывая величие своей темы, он парил на высоте, не позволяя своим устам унижать священную истину. Если мысль была высокой, он выражал ее возвышенно, если она была простой, он придавал ей красоту.
Его широкий ум соответствовал широкому сердцу. Мозг этого поистине великого человека был всегда в полном порядке. Он легко и непринужденно выполнял такую умственную работу, которую иные тщеславные люди с громкими именами ни за что не сделают, даже если напрягут все свои силы… Он мог на лету схватывать суть вещей, мог четко придерживаться темы и бросать в бой свои мысли, как хорошо обученные войска. Он никогда не "плавал". Все у него было организовано и упорядочено.
Сперджен любил животных. Первые годы по прибытии в Лондон он ездил на одноконной повозке, а после переселения в Вествуд, откуда было дальше добираться до Табернакл, завел двуконный экипаж. Лошади содержались в отличных условиях, и он в шутку говорил, что они находятся "под законом", потому что отдыхали каждую субботу. Самые строгие выражения, которые только можно найти в его трудах, были высказаны как раз в статье против жестокости по отношению к животным, где он с пламенным негодованием приводит примеры ужасного отношения к лошадям и собакам.
В Вествуде у него был улей с пчелами, и он с удовольствием ухаживал за ними, когда выдавалось время. Он восхищался организованностью пчелиной жизни в улье. Однажды на него набросилась целая стая пчел, но он успел убежать в дом и закрыться, не получив ни одного укуса.
После того, как в дом проник вор и украл трость с золотым набалдашником, подаренную Джоном Гауфом, Сперджен обзавелся собакой. Но это была не сторожевая собака, а просто маленькая собачонка из боксерской породы. В Вествудском пруду также водились золотые рыбки, которые подплывали к нему, когда он подходил к воде, чтобы поиграть с ними. К тому же, он приносил им их любимую еду, и это было для них особенно привлекательным занятием.
В течение приблизительно двадцати последних лет жизни Сперджен старался обеспечить для себя выходной день по средам. А временами у него были выходные и на половину недели. В такие дни он обычно брал с собой кого-нибудь из молодых пасторов, студентов колледжа или служителей — иногда кого-нибудь из американских пасторов, посещавших Лондон. Они одевались в простую одежду и выезжали на лошадях по тихим загородным дорогам к югу от Лондона, останавливаясь в какой-нибудь живописной гостинице на ланч или на ночлег. Иногда они оставляли лошадей в конюшне при гостинице и ходили пешком по лесу или находили укромное место, чтобы посидеть и полюбоваться делами рук Создателя в окружающей их природе.
Во время таких прогулок Сперджен старался не думать о бремени своей ответственности и становился душой компании, излучая веселье. Он рассказывал истории о деревнях и строениях в той местности, он знал названия деревьев и цветов, причем сразу на английском языке и на латыни, и мог говорить практически на любую тему подробно и воодушевленно. У архиепископа Кентерберийского в этих краях было большое поместье, и, с его разрешения, Сперджен пользовался им в любое время. После таких прогулок спутники Сперджена обычно говорили о них, как об одном из самых важных событий в своей жизни и рассказывали о Сперджене, как о самом обаятельном и радушном хозяине.
Мы не сможем до конца понять характер Сперджена, если не упомянем его необыкновенную участливость, которая делала его очень уязвимым.
Несмотря на шероховатость, присущую мужскому характеру, он был очень чутким человеком и легко мог расплакаться. Он живо реагировал на всякие события в жизни и глубоко их чувствовал. Например, дважды случалось так, что он из-за своих переживаний молился всю ночь. Один из этих случаев носил глубоко личный характер, и о нем нет подробных воспоминаний, а другой случай произошел, когда его сын Том собрался уезжать в Австралию, в теплый климат, на новое место жительства. Сперджен надеялся, что в старости сыновья будут ему помогать, но теперь Том собрался уезжать в такую даль, и ему показалось, что он больше никогда его не увидит. В тот воскресный вечер он проповедовал на тему: "Анна, жена, скорбящая духом", а в последующие ночные часы усиленно молился, и только перед рассветом тихо смирился с отъездом сына.
Еще одна причина его уязвимости заключалась в том, что он боялся пересекать улицу во время бурного движения транспорта. В те дни улицы Лондона были заполнены лошадями, повозками и каретами, и некоторые извозчики гнали лошадей во весь дух, не соблюдая никаких дорожных правил. Однажды Сперджен стоял среди этой давки и суматохи возле здания национального банка Англии и никак не мог осмелиться пересечь улицу. Вдруг к нему подошел слепой человек и попросил помочь перейти сквозь этот движущийся поток. Сперджен отозвался на просьбу слепого, и они вместе без вреда перешли улицу.
Сперджен не раз переживал тяжелую депрессию, которая отчасти была последствием подагры, но, конечно же, для этого были и другие причины.
К нему приходили разные люди, чтобы поделиться наболевшим и попросить совета. В их числе — сотни членов церкви Табернакл, и особенно студенты колледжа, совершающие служение в разных местах. В обслуживаемых ими церквях возникали проблемы, которые надо было разрешать, принимая правильные решения. Они приходили к Сперджену, прежде всего чтобы выложить свою тяжесть, а также чтобы он помолился о них и помог мудрым советом. Один из лучших выпускников колледжа Джеймс Дуглас рассказывал, что когда он увидел, насколько Сперджен обременен этими нуждами, то дал зарок, что никогда не придет к нему со своими собственными. Однако ему все же пришлось прийти к нему за советом, и беседа принесла ему большое благословение и ободрение.
В то время как Сперджену приходилось выслушивать многочисленные жалобы от разных людей, у него самого не было такого человека, которому он мог бы высказать наболевшее. Поскольку Сюзанна часто болела, он, конечно же, не рассказывал ей обо всех своих трудностях. Созданный им огромный механизм — Табернакл и сопутствующие организации — надо было содержать в надлежащем порядке, а это доставалось слишком дорогой ценой. Правда, диаконы и пресвитеры по мере сил разделяли с ним ответственность, но очень многое зависело только от него, и очень часто ему приходилось нести этот груз в одиночку. Да, он полагался на Господа, но он также остро чувствовал на себе то бремя ответственности, которое не мог ни на кого переложить. Это порождало в нем тяжелые переживания, которые постепенно приводили к серьезной депрессии.
Вряд ли мы поймем те душевные страдания, которые он переживал в такие смутные времена. Боль души сопровождалась физическими мучениями от приступов подагры, и даже отчаянные молитвы к Богу не приносили ему облегчения. "В Замке отчаяния есть подземные казематы" — говорил он, и ему часто приходилось в них находиться.
Правда, эти тяжкие переживания имели благие последствия для его служения. Каждое воскресенье на собрание приходили сотни людей, которые в течение недели переживали многие трудности и теперь нуждались в добром слове и ободрении, и в церкви они находили человека, который мог им все это дать. Его голос часто дрожал из-за сочувствия к страждущим. Много раз во время проповеди он ощущал мучительную боль. Он знал, что такое страдание, поэтому его слова были полны сочувствия, которое окрыляло дух слушателей и наделяло их новыми силами, чтобы достойно встретить грядущие испытания.
Несмотря на периоды депрессии, Сперджен был очень жизнерадостным человеком. Вильям Вильямс, который часто общался с ним, пишет:
Юмор у Сперджена просто бьет ключом! Мне кажется, что в его компании я смеялся больше, чем во всех остальных случаях жизни. У него был поистине пленительный дар смеха, и притом он умел заставить смеяться всех, кто его слышал. Когда кто-то обвинял его в том, что он говорил смешное во время проповеди, он отвечал: "Этот человек не стал бы меня обвинять, если бы знал, сколько смешных историй я не рассказываю!"
Мы приводим ниже выдержку из его лекций, которая дает нам представление о его состоянии во время депрессии.
Братья, есть много мест в Писании, которые вы никогда не сможете понять, если их не истолкуют для вас те или другие испытания или переживание одиночества.
Однажды вечером я ехал домой после тяжелого рабочего дня. Я был изнурен и подавлен, но вдруг неожиданно мне на память пришел текст: "Довольно для тебя благодати Моей". Добравшись домой, я прочитал эти же слова в Библии, и тогда они зазвучали для меня следующим образом: "Моей благодати достаточно ДЛЯ ТЕБЯ!" Тогда я сказал: "Я согласен с этим, Господи!", — и разразился смехом. До этих пор мне был непонятен святой смех Авраама. А ведь на самом деле это был смех над неверием, как над чем-то абсурдным… О, братья, пусть у вас будет великая вера! Малая вера поднимает ваши души к небу, но великая вера спускает небо в ваши души.

Сперджен — литератор
Подумать только, какое множество душ может обратиться к Богу благодаря тому, что некоторым людям дано преимущество писать и печатать!
Возьмем, например, книгу д-ра Доддриджа "Пробуждение и рост веры в душе". Я бы желал, чтобы эту книгу прочитал каждый, ведь благодаря ей столь многие обратились к Богу. И, по-моему, "Псалмы и гимны", составленные Айзеком Уотсом, более достойны внимания, чем "Потерянный рай" Мильтона. А "Капли меда из скалы Христа" Томаса Уилкока или его брошюра "Друг грешников", столь благословенно употребленная Богом, — намного более славные произведения, чем все труды Гомера.
Я оцениваю книги по той пользе, которую они приносят. И хотя я высоко ценю таких гениев, как Поуп, Драйден и Бернс, все же простые строки стихов Каупера, через которые Бог привлекает души, я предпочитаю больше. И я прихожу в восторг от мысли, что и я могу писать и печатать книги, которые способны достичь сердец бедных грешников!
Сперджен, 1855.

Еще с детства Сперджен проявлял желание записывать свои мысли на бумаге и давал их читать другим. Когда ему было всего двенадцать лет, он стал выпускать нечто, что он сам назвал "Молодежный журнал" — это было всего лишь несколько рукописных листов, которые он давал читать своим сестрам и брату. Здесь содержались новости о еженедельном молитвенном собрании, которые он же и проводил, а также предлагалось место для рекламы, по цене в половину пенни за три строчки. Хотя это было всего лишь детское занятие, оно показывало его склонность к писательскому делу.
В пятнадцать лет он написал эссе на 295 страниц под заглавием "Разоблачение папства". Он послал его на конкурс, и хотя работа не завоевала приз, все же в знак признания ее высокого качества спонсоры дали ему в награду 1 фунт.
Когда в семнадцать лет он стал пастором, его труды впервые появились в печати. Он опубликовал несколько коротких статей, объясняющих путь спасения, под общим заглавием "Уотербич трактаты". Несколько позже его короткие заметки были опубликованы в газете "Баптист Репортер". Однако эти ранние попытки были лишь предвестниками великой писательской работы, которая ждала его впереди.
Через шесть месяцев после переезда в Лондон одна из его проповедей была опубликована в издательстве "Пенни пулпит" (проповедь за пенни). Эта проповедь была так хорошо воспринята, что "Баптист мессенджер" также опубликовал одну из его проповедей, а "Пенни пулпит" — еще четыре. По отклику читателей можно было сделать вывод, что молодого начинающего проповедника ждет большая читательская аудитория.
Перспективой публикации его проповедей особенно заинтересовался один из диаконов церкви на Нью-Парк Стрит. Это был Джозеф Пассмор, который вместе со своим напарником Джеймсом Алабастером открыли печатное предпринимательство. Мистер Пассмор был ревностным христианином, а заодно и предприимчивым бизнесменом. Он попросил у Сперджена разрешение на публикацию еженедельно одной его проповеди. Сперджен в то время как раз был на гребне волны популярности, и мысль о еще большей славе его немало смущала. Тем не менее он осознавал, что Бог может употребить напечатанные проповеди для спасения душ, и поэтому дал свое согласие.
Кроме еженедельных проповедей, каждый январь печатался сборник из 52-х проповедей за прошедший год, под заглавием "Проповеди на Нью-Парк Стрит".
Ко времени выхода в свет первого сборника проповедей (январь 1855 года) Сперджен уже опубликовал свои две первые книги "Святой и его Спаситель" и "Камешки из старых ручьев". Он был полон желания продолжать свои еженедельные и ежегодные публикации проповедей, а также писать другие книги.
Но один из его лучших друзей, д-р Джон Кемпбелл, не советовал ему это делать. Д-р Кемпбелл, ранее служивший пастором в Уитфилд Табернакл, ушел на пенсию и стал издателем христианской газеты "Бритиш Баннер". Он был горячим приверженцем евангельской веры и талантливым писателем. В своей газете он поддерживал Сперджена, становился на его защиту и защищал от нападок. Однако Кемпбелл был убежден, что никто не может с одинаковым успехом проповедовать и писать в одно и то же время, и потому Сперджену лучше было бы заняться одним и оставить второе.
"Мы считаем, что Сперджен поступил бы мудро, — писал он, — если бы умерил свои желания насчет публикации своих трудов в нашей стране. Количество тех, кто в прошлом или в настоящем достиг высоты во владении сразу и речью, и пером, совсем не велико. У греков не было ни одного, у римлян — только один, и вряд ли дела пойдут лучше в Великобритании".
Д-р Кемпбелл настойчиво убеждал Сперджена не заниматься литературным трудом, и, поскольку Сперджен его высоко ценил, он не мог не считаться с его мнением.
К тому же, письменный труд давался Сперджену не так легко, как проповедь.
Письменный труд для меня — каторжная работа. Как приятно облекать мысли в слова сразу же, как только они появляются в голове и высказывать их вслух, но как же тяжело сидеть и вздыхать, чтобы появились слова и мысли, в то время, как они не появляются… Совершенно правильно книги писателя называют его "трудами", ведь если бы у всех голова была устроена так, как у меня, то даже маленький томик доставался бы тяжкими трудами.
И все же, несмотря на уговоры Кемпбелла и на "тяжкие труды", которыми ему давалось сочинительство, у Сперджена были веские причины продолжать печататься. Бог удивительным образом благословлял его устные проповеди, и точно так же эти проповеди были успешны в печатном виде. На еженедельный и ежегодный выпуск последовали тысячи откликов с многочисленными свидетельствами о покаянии грешников и утешении верующих, и поэтому, видя такие результаты, он не мог придумать ничего лучше, как продолжать публиковать свои проповеди.
Сперджен стал таким же талантливым писателем, как и проповедником.
В 1855 году он начал редактировать по понедельникам свои воскресные проповеди, которые издавались на следующий день, по вторникам. Эту работу он продолжал еженедельно без перерыва вплоть до своей смерти в 1892 году.
Этот факт сам по себе уже являлся большим достижением. Считается общепризнанным, что печатные проповеди читают лишь немногие. Многие великие мужи Божьи публиковали целые тома своих проповедей, но их прочитывают, обычно, не более одного раза, — да и то, в основном, проповедники, — и потом о них забывают. Но проповеди Сперджена читали не только многочисленные служители, но и бесчисленное множество людей самых разных сословий, и спрос на них продолжал расти на протяжении всей его жизни.
Тысячи людей в разных странах каждую неделю с нетерпением ожидали прибытия новой проповеди Сперджена. Его проповеди продавались на улицах Лондона и других городов Англии, рассылались по почте по всей стране и за рубежом, разносились книгоношами по городам и сельским домам. Спрос на проповеди был особенно велик в Шотландии, а в Америке, после того, как реакция на заявление Сперджена против рабства пошла на убыль, проповеди продавались еще в большем количестве, чем в Британии.
Стали появляться и переводы на другие языки. Первым был перевод на уэльсский, причем на этот язык ежемесячно переводилась новая проповедь. Сперджена любили и в Голландии, где его проповеди переводились регулярно; сама нидерландская королева была в числе читателей Сперджена, и когда он посещал ее страну, она пригласила его на аудиенцию.
В Германии произведения Сперджена публиковали более дюжины издателей. В Швеции его проповеди имели распространение большей частью среди высшего класса, причем переводчик рассказывал Сперджену о случаях обращения среди знати и даже в королевской семье.
Среди других языков, на которые были переведены проповеди Сперджена, можно назвать арабский, армянский, бенгальский, венгерский, итальянский, испанский, кастальский, кафрский, карельский, кельтский, китайский, конго, латышский, маори, норвежский, польский, русский, сербский, сирийский, тамильский, телугу, урду, французский, хинди, чешский, эстонский и японский. Некоторые проповеди были также переведены для слепых, читающих по системе Муна и Брайля.
Несколько человек пожертвовали немалые средства на распространение проповедей Сперджена. Один человек разослал не менее четверти миллиона экземпляров, некоторые проповеди были объединены в книги, состоящие из 44-х проповедей, и в дорогом переплете разосланы всем коронованным лицам в Европе. Другой человек позаботился о том, чтобы несколько проповедей были переведены на русский язык и добился официального согласия православной церкви на их распространение, о чем свидетельствовал специальный штамп на обложках. С этим штампом в России был распространен миллион проповедей.
Во многих странах находились люди, живущие далеко от церквей, которые собирались по воскресеньям и читали проповеди Сперджена. Есть сведения об одной из таких групп, собиравшейся в отдаленных областях Англии. Здесь, в результате чтения, обратилось приблизительно две сотни человек, которые затем пригласили служителя, чтобы образовать новую церковь. В некоторых захолустных районах Шотландии находились люди, которые не имели никакого понятия о том, кто был премьер-министром Англии, зато они хорошо знали о Сперджене благодаря чтению его проповедей.
Один квакер поместил в нескольких газетах объявление о том, что проповеди Сперджена можно приобрести в его офисе. Он не только продал тысячи проповедей, но и привлек к ним общественное внимание в своей местности. Один человек в Австралии регулярно помещал проповеди в нескольких газетах в качестве объявлений, на что уходила такая уйма денег, что, по словам Сперджена, об этой сумме лучше умолчать, иначе никто не поверит.
Невозможно указать общее число проповедей Сперджена, распространенных по всему миру. Однако один английский писатель в 1903 году заявил, что "общее количество проповедей Сперджена, изданных за половину столетия, должно оцениваться примерно в двести или триста миллионов экземпляров!"
С той поры они издавались в огромных количествах. Ежегодные тома проповедей, которые он подготовил для печати, но не успел опубликовать, были изданы после его смерти в 1892 году, Эта публикация продолжалась до 1917 года, и приостановилась не из-за недостатка проповедей, но из-за дефицита бумаги в военное время. Все эти тома составляют огромную богословскую и гомилетическую библиотеку.
Многие тома проповедей были с тех пор переизданы несколькими издательствами в Англии и Америке. Отдельные проповеди публиковались в многочисленных газетах и журналах, и их общее число вообще невозможно подсчитать.
За последние годы была проделана еще большая работа по переизданию трудов Сперджена. В начале 1970-х издательство The Banner of Truth (Знамя Истины) в Эдинбурге перепечатало несколько томов его ранних проповедей, которые были восприняты с большим энтузиазмом. В это же время издательство Пилигрим в Пасадене, штат Техас, переиздало фотокопии всех шестидесяти двух томов проповедей и полное собрание журнала Суорд энд трауэл. Это издательство напечатало также пять или шесть менее крупных книг о Сперджене и о церкви Табернакл. Эти издания помогают христианам лучше понять и оценить Сперджена и его проповеди, а также узнать о его богословских убеждениях и деятельности вообще.
Все это вызывает законный вопрос о том, каковы были причины столь необычного интереса к его проповедям.
Прежде всего, нас поражает искренность в проповедях Сперджена. Большинство людей, слушавших его проповеди, были поражены той серьезностью и доверием, с которыми он относился к слову Божьему. Читая его проповеди, невольно приходишь к выводу, что те великие истины, о которых он говорил, были для него не просто теоретическими выкладками, как у многих проповедников, но доказанной истиной, которую он излагал так, словно был на это послан непосредственно Богом.
Привлекает также простота его проповедей. Сперджен говорил о самых великих и глубоких предметах, известных человеческому разуму — о Боге, человеке, грехе, искуплении, суде, вечности, — но в своих проповедях он излагал все эти великие истины с такой простотой, которая позволяла понимать их даже простолюдину. В этом отношении особенно выделяется период его служения в Сари Гарденс Мюзик Холле, потому что здесь собирались, по большей части, люди малограмотные. И хотя в проповедях были изложены все те же великие истины Библии, здесь он больше обычного старался говорить так, чтобы его речь была понятной даже для самого необразованного слушателя. Эта простота речи, отличавшая проповеди Сперджена, с одинаковой силой ощущалась и в их печатном варианте. Сперджен обладал редким сочетанием талантов, но способность быть понятным для простолюдина была одним из редчайших и важнейших его дарований.
Тем не менее, проповеди Сперджена привлекают внимание также и людей образованных. Частыми гостями на его собраниях были члены парламента, судьи, профессора университетов, известные литераторы и промышленные магнаты. Люди из этих сословий получали большое удовольствие и пользу также и от чтения его проповедей. Так, сэр Вильям Робертсон Николь в 1903 году говорил следующее: "Сперджен был великим и образованным теологом, хорошо знающим каждую часть своей богословской системы". А Чарльз Рей утверждал: "Эти проповеди, произнесенные 50 лет назад, насущны и сегодня, и можно смело предположить, что они не станут устаревшими даже и в конце нашего двадцатого века".
Итак, кроме еженедельных проповедей и ежегодных сборников проповедей, Сперджен издавал также ежемесячный журнал Суорд энд трауэл. В нем содержались новости общего характера о религиозной жизни, а также его комментарии на события такого рода, но особенное внимание уделялось церкви Табернакл и связанным с ней организациям. Здесь были также комментарии на места Писания, духовно-назидательные статьи и призыв к христианскому труду. Одной из самых замечательных рубрик было книжное обозрение. Эту рубрику вел сам Сперджен, и она свидетельствовала о громадном количестве прочитываемого им материала и о его способности выражать оценку сути прочитанного в коротких словах.
Кроме проповедей и журнала, Сперджен издал множество других книг — всего более 140 различных наименований.
Лучшим из них был семитомник комментариев на Псалмы под заглавием "Сокровищница Давида". Он содержит в себе "авторское толкование на книгу Псалмов, выдержки из всей доступной литературы для иллюстраций, многочисленные подсказки для проповедников почти на каждый стих и список толкователей на каждый Псалом". Секретарь Сперджена Дж. Киз помогал в поисках материала для создания этих комментариев, но письменная работа была сделана самим Спердженом, на что потребовалось, в целом, более двадцати лет. При жизни Сперджена было продано приблизительно 148000 томов, и с тех пор данный труд был переиздан несколько раз. Этот труд считается одним из величайших толкований, когда-либо написанных на книгу Псалмов.
Еще один труд, заслуживающий особого упоминания, называется "Заметки и комментарии". Сперджен говорил, что во время его составления он "тяжко трудился и много читал, просматривая где-то три или четыре тысячи томов". Из этого множества книг он выбрал 1437 томов, на которые написал свое резюме. Анализ этих книг, проделанный Спердженом, раскрывает еще одну из его необычных способностей, поскольку он не просто давал оценку каждой книге, подчеркивая их сильные и слабые стороны, но делал это совершенно особенным образом. Анализ других авторов мог быть сухим и скучным, но у Сперджена он был живым и увлекательным, сдобренным хорошим чувством юмора.
Однако помимо этих трудов, раскрывающих громадную эрудицию, Сперджен мог писать труды и прямо противоположные, повествующие об элементарных будничных вещах. Его "Беседы Ивана-пахаря", а также "Притчи Ивана-пахаря", написанные самым простым и практичным языком, представляют собой цикл из коротких притчей и пословиц в применении к повседневной жизни. На 1900 год было продано 410000 экземпляров "Бесед" и 150000 "Притчей", и с тех пор эти цифры намного увеличились.
Следует упомянуть также его "Каждое утро" и "Каждый вечер" — назидательное чтение в начале и конце дня. Эти небольшие книжечки носят отпечаток редкой способности Сперджена выражать глубокие истины простым языком, но в то же время в богатом и сердечном духовном тоне. Обе эти книги были переизданы несколько раз, и из того, что к моменту его смерти было продано около 230000 экземпляров, мы можем сделать вывод, что в данное время их имеется на руках как минимум полмиллиона.
Можно еще многое сказать и о других трудах, вышедших из-под пера Сперджена. В данной биографии перечислены лишь 21 из 140 наименований, которых достаточно, чтобы дать некоторое представление о широте и многосторонности его ума. Он выпускал так много книг, что у его издателей, Пассмора и Алабастера, никогда не было недостатка в работе, и чтобы с ней справиться, им пришлось перебираться в более просторное помещение. Однажды он в шутку сказал Пассмору: "Так кто же на кого работает, — вы на меня или я на вас?" Между ними всегда сохранялись теплые дружеские отношения. Издание книг Сперджена приносило пользу обоим. Оно повышало престиж издателей и заодно обеспечивало Сперджену хороший доход, позволявший ему жить без церковного жалованья и много жертвовать на организованные им проекты.
Сперджен не был лишен также и поэтического дарования. Мы уже познакомились с некоторыми его стихами, которые он написал для своей жены, и таких стихов было несколько. Он также включил собственное стихотворное переложение некоторых Псалмов в составленный им сборник "Наш песенник". До сих пор широко известны и поются такие его гимны, как "Сладкозвучный гимн святой раздается поутру" и "Дух Святой присутствует там, где святые согласились молиться". Но наиболее широко известен его гимн для Вечери Господней (свободный перевод):

Наш Возлюбленный стоит посреди нас
И просит взглянуть на Его пронзенные руки,
Показывает на Свои израненные ноги и бок, —
Благословенные знаки распятия.
Какая богатая трапеза лежит перед нами,
Когда за Своим столом восседает Господь!
Какое сочное вино, какой душистый хлеб
Иисус предназначил для Своих гостей!
И если мы теперь своими нечистыми и мутными глазами
Видим лишь знаки, но не видим Его Самого,
То пусть Его любовь удалит эту чешую с наших глаз
И поможет нам видеть Его лицом к лицу.
Мы вспоминаем порывы святых чувств,
Которые были у нас в общении с Ним на святой горе,
И это заставляет наши души с новой силой жаждать
Увидеть Его измученное, но прекрасное лицо еще раз.
О, славный Жених наших сердец,
Твоя улыбка низводит к нам небо.
И если есть завеса — Ты удали ее,
Чтобы каждый святой мог видеть Твою славу.
Сперджен придавал Вечере Господней особое значение. Он превращал ее в подлинное воспоминание Христа, в особенности Христа в Его смерти. И когда он говорил о Его страданиях и старался глубже объяснить Его искупление, он бывал так растроган, что едва мог говорить. Его голос был насыщен чувствами и глаза наполнялись обильными слезами. Можно представить себе, с каким чувством большое собрание пело гимны "По слову Твоему, Господь" и другие, а также гимны, написанные им самим. Несомненно, многие присутствующие, так же, как и он сам, были переполнены любовью к Господу и желанием служить Ему с новыми силами.
Мы уже говорили, что Сперджену приходилось писать примерно пятьсот писем каждую неделю. Они были написаны не секретарем под его диктовку, но собственноручно, пером, которое надо было макать в чернила каждые несколько секунд. К тому же, не надо забывать, что его рука часто была опухшей из-за артрита, так что он с трудом мог держать перо, и тогда его обычно хороший почерк становился грубым и неразборчивым. Большая часть этих писем была написана либо для утешения верующим, либо для увещания неверующим, чтобы они приняли Христа, и болезнь руки не могла остановить его в столь важном и ответственном деле.
Сперджен был столь же успешным литератором, как и проповедником. Он постоянно получал письма со всех концов земли, в которых говорилось о благословениях, полученных через чтение его трудов. Через письма он узнавал о новых чудесах благодати, благодаря которой мужчины и женщины обращались от греховного рабства к славной жизни во Христе. Например, один убийца, приговоренный к смертной казни, получил экземпляр проповеди Сперджена за несколько месяцев до казни, прочитал ее несколько раз, уверовал во Христа, и теперь с миром в душе ожидал приближающейся смерти. Сперджен упоминает об одной женщине в Англии, которая была прикована к постели. Она писала ему: "В течение девяти лет я находилась в духовной тьме, слепоте и отупении, пока мой муж не принес мне одну из Ваших проповедей. Я прочитала ее, и Бог благословил это чтение так, что мои глаза открылись. Он обратил мою душу через эту проповедь, и теперь я люблю Его имя, да будет Ему вся слава за это! Каждое воскресное утро я ожидаю Вашу новую проповедь. Я живу ею в течение всей недели, она является туком и елеем для моих костей".
В конце своей жизни Сперджен говорил: "В течение многих лет не бывало недели, а то и дня, чтобы ко мне не приходили письма из разных мест, в том числе даже из самых отдаленных концов земли, в которых рассказывалось о спасении душ посредством той или другой проповеди".
Профессор Джеймс Стокер говорил о способности Сперджена владеть пером следующее:
Мы знаем десятки служителей, которые могут писать для ученой публики, но редко появляется в печати книга, обращенная с искренним чувством к простому человеку и написанная доступным для него языком. Для написания такой книги требуются исключительные способности. Здесь нужен и здравый смысл, и остроумие, и чувство юмора, и знание народного языка.
Но, какими бы ни были эти требования, Сперджен отвечал всем им в наивысшей степени.

Дальше